Не случайно Маркс говорил,
что до сих пор философы хотели познавать мир, теперь же они должны изменять мир, создавать Новый мир.
Неточные совпадения
Я чувствовал себя обвеянным чужою силой,
до того огромною,
что мое „я“ как бы уносилось пушинкою в вихрь этой огромности и этого множества…
В своем рабьем и бабьем млении перед силой государственности, импонирующей своей далекостью и чуждостью, Розанов доходит
до того,
что прославляет официальную правительственную власть за ее гонения против славянофилов.
Но
до чего все это литература у самого Розанова.
То,
что совершается сейчас в русской реакции, есть пьяное язычество, пьяная оргия, дошедшая
до вершины.
Русскому человеку часто представляется,
что если нельзя быть святым и подняться
до сверхчеловеческой высоты, то лучше уж оставаться в свинском состоянии, то не так уже важно, быть ли мошенником или честным.
Русские все еще не поднялись
до того сознания,
что в живой, творческой мысли есть свет, преображающий стихию, пронизывающий тьму.
Поразительно,
до чего неверующими в России были всегда наши националисты.
В своем отвращении к католичеству славянофилы доходили
до того,
что протестантскую Германию предпочитали странам и народам католическим.
Марксизм верил,
что можно
до конца рационализировать общественную жизнь и привести ее к внешнему совершенству, не считаясь ни с теми энергиями, которые есть в бесконечном мире над человеком и вокруг него.
А
до войны, в мирной жизни убивались души человеческие, угашался дух человеческий, и так привычно это было,
что перестали даже замечать ужас этого убийства.
И
до начала нынешней мировой войны мы насиловали и убивали в самой глубине жизни не меньше,
чем во время войны.
Отвлеченно-гуманитарное отрицание всяких перераспределяющих и созидающих национальных движений и готовность признать,
что война должна быть вничью и вернуть лишь к status quo ante bellum [Положение, существующее
до перемен, происшедших в результате войны (лат.).
Один народ свою миссию уже исполнил или истощился прежде,
чем исполнил ее
до конца.
Что-то надломилось в органической жизни человечества, и началось что-то новое, все еще не
до конца осознанное и опознанное.
Мы увидим,
что старое, статическое, объективированное понимание истины ложно и вызвало реакцию, дошедшую
до отрицания истины.
Если продумать все
до конца, то нужно признать,
что от Бога происходит лишь свобода, а не власть.
Главное то,
что когда применяют злые, противоположные целям средства, то
до цели никогда не доходят, все заменяют средствами и о целях забывают, или они превращаются в чистую риторику.
Что до того, как вести себя, соблюсти тон, поддержать этикет, множество приличий самых тонких, а особенно наблюсти моду в самых последних мелочах, то в этом они опередили даже дам петербургских и московских.
Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера — напротив,
что до меня касается, то я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится — а смерти не минуешь!
Девочка говорила не умолкая; кое-как можно было угадать из всех этих рассказов, что это нелюбимый ребенок, которого мать, какая-нибудь вечно пьяная кухарка, вероятно из здешней же гостиницы, заколотила и запугала; что девочка разбила мамашину чашку и
что до того испугалась, что сбежала еще с вечера; долго, вероятно, скрывалась где-нибудь на дворе, под дождем, наконец пробралась сюда, спряталась за шкафом и просидела здесь в углу всю ночь, плача, дрожа от сырости, от темноты и от страха, что ее теперь больно за все это прибьют.
Хлестаков. Нет, батюшка меня требует. Рассердился старик,
что до сих пор ничего не выслужил в Петербурге. Он думает, что так вот приехал да сейчас тебе Владимира в петлицу и дадут. Нет, я бы послал его самого потолкаться в канцелярию.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова //
До утра жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же,
что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться
до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви
до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен будучи душою, //
Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И
что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
Подробности дошли
до того,
что уже начинал называть по именам ямщиков.