Неточные совпадения
Я думал, что
мир приближается
путем страшных жертв и страданий к решению всемирно-исторической проблемы Востока и Запада и что России выпадет в этом решении центральная роль.
Она аполитична и необщественна, она извращенными
путями ищет спасения души, чистоты, быть может, ищет подвига и служения
миру, но лишена инстинктов государственного и общественного строительства.
Другого исторического
пути нет, другой
путь есть отвлеченность, пустота или чисто индивидуальный уход в глубь духа, в
мир иной.
Таким
путем угашается вселенское нравственное сознание виновности всех и вся, всех народов и всего человеческого
мира в ужасе войны.
Таким
путем не давали России выявить в
мире свою мощь и исполнить свое призвание.
Почему возможна трагедия познания, почему свет Логоса не всегда освещает познавательный
путь человека, как существа духовного, превышающего
мир?
На Павловом христианстве утвердились два
пути: или аскетический
путь ухода из
мира, оправдывающий аскетически-метафизическое миросозерцание, или
путь приспособления к силам, господствующим в
мире.
Вполне достойный путь один для человека, путь свободного убеждения,
путь мира, путь, который открыл нам Божественный Спаситель и которым шли Его Апостолы».
Неточные совпадения
Но я отстал от их союза // И вдаль бежал… Она за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала
путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу
миров.
Мы тронулись в
путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над
миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
Не обольстит его никакая нарядная ложь, и ничто не совлечет на фальшивый
путь; пусть волнуется около него целый океан дряни, зла, пусть весь
мир отравится ядом и пойдет навыворот — никогда Обломов не поклонится идолу лжи, в душе его всегда будет чисто, светло, честно…
Но глубоко и тяжело завален клад дрянью, наносным сором. Кто-то будто украл и закопал в собственной его душе принесенные ему в дар
миром и жизнью сокровища. Что-то помешало ему ринуться на поприще жизни и лететь по нему на всех парусах ума и воли. Какой-то тайный враг наложил на него тяжелую руку в начале
пути и далеко отбросил от прямого человеческого назначения…
Средь
мира дольного // Для сердца вольного // Есть два
пути.