Неточные совпадения
То, что представлялось сознанию второй
половины XIX
века единственным существенным в жизни человечества, все то оказалось лишь поверхностью жизни.
Рост техники во вторую
половину XIX
века — одна из величайших революций в истории человечества.
Гёррес, написавший в первой
половине XIX
века многотомное сочинение о мистике, предлагает различать мистику божественную, мистику натуральную и мистику дьявольскую.
Во вторую
половину века интеллигенции, настроенной революционно, пришлось вести почти героическое существование, и это страшно спутало ее сознание, отвернуло ее сознание от многих сторон творческой жизни человека, сделало ее более бедной.
Дворянство, которое было передовым и наиболее культурным слоем в начале и еще в середине XIX века, во вторую
половину века будет понижаться в культурном уровне, делаться реакционным и должно будет уступить место разночинной интеллигенции, которая принесет с собой совсем иной, новый тип культуры.
Более двух с
половиной веков тому назад впустили они в Россию Лжедимитрия и даже не одного, но до сих пор никто из историков не может с положительною уверенностью сказать: кто такой был самозванец, известный у нас под именем Гришки Отрепьева, и кто был преемник его, вор Тушинский.
Неточные совпадения
Мой предок Оболдуй // Впервые поминается // В старинных русских грамотах // Два
века с
половиною // Назад тому.
Дворец этот был выстроен во второй
половине восемнадцатого
века поэтом М. М. Херасковым, и в екатерининские времена здесь происходили тайные заседания первого московского кружка масонов: Херасков, Черкасский, Тургенев, Н. В. Карамзин, Енгалычев, Кутузов и «брат Киновион» — розенкрейцеровское имя Н. И. Новикова.
Дом был выстроен во второй
половине XVIII
века поэтом совместно с братом генерал-поручиком А. М. Херасковым. Поэт Херасков жил здесь с семьей до самой своей смерти.
На углу Остоженки и 1-го Зачатьевского переулка в первой
половине прошлого
века был большой одноэтажный дом, занятый весь трактиром Шустрова, который сам с семьей жил в мезонине, а огромный чердак да еще пристройки на крыше были заняты голубятней, самой большой во всей Москве.
Такова была Садовая в первой
половине прошлого
века. Я помню ее в восьмидесятых годах, когда на ней поползла конка после трясучих линеек с крышей от дождя, запряженных парой «одров». В линейке сидело десятка полтора пассажиров, спиной друг к другу. При подъеме на гору кучер останавливал лошадей и кричал: