Неточные совпадения
Восточный
человек совсем не романтик и не мечтатель, его религиозность совсем другого
типа.
Они знают, что война есть великое зло и кара за грехи человечества, но они видят смысл мировых событий и вступают в новый исторический период без того чувства уныния и отброшенности, которое ощущают
люди первого
типа, ни в чем не прозревающие внутреннего смысла.
И даже отпадавшие от православия русские
люди остаются православными по своему душевному
типу, и труднее всего им постигнуть католическую культуру и душевный
тип, на ее почве вырастающий.
Отношение к войне очень разделяет
людей на два
типа, которым трудно сговориться.
Поистине всякий
человек есть конкретный
человек,
человек исторический, национальный, принадлежащий к тому или иному
типу культуры, а не отвлеченная машина, подсчитывающая свои блага и несчастья.
Все историческое и мировое в
человеке принимает форму глубоко индивидуальных инстинктов, индивидуальной любви к своей национальности, к национальному
типу культуры, к конкретным историческим задачам.
Экзистенциалисты антирелигиозного
типа так низко мыслят о
человеке, так понимают его исключительно снизу, что остается непонятным самое возникновение проблемы познания, возгорание света Истины.
Только в наше время техника приобретает детерминирующую власть над
человеком и человеческими обществами и возникает
тип технической цивилизации.
Иначе исказится
тип человека, не будет стиля и формы, образа и гармонии.
Много наименований можно давать человеческому
типу, но
человек менее меняется, чем это кажется по его внешности и его жестам, он часто менял лишь свою одежду, надевал в один период жизни одежду революционера, в другой период одежду реакционера; он может быть классиком и может быть романтиком, не будучи ни тем ни другим в глубине.
Человек может улучшаться или ухудшаться в пределах своего
типа, но это не образует нового
человека.
Образовался милитаристический
тип, которого раньше не было, но который вовсе не есть новый
человек.
Типы человека много раз видоизменялись в истории.
«Мысли, как черные мухи», — вспомнил Самгин строчку стихов и подумал, что
люди типа Кутузова и вообще — революционеры понятнее так называемых простых людей; от Поярковых, Усовых и прочих знаешь, чего можно ждать, а вот этот, в чесунче, может быть, член «Союза русского народа», а может быть, тоже революционер.
Это глубоко аполлоновское настроение совершенно непонятно «твердым»
людям типа Ницше. Для них одно из двух: либо разбей голову об стену от отчаяния и ужаса перед жестокостью жизни, либо — возьми себя в руки, внуши себе: «Я рок, я буря, я вихрь!» — и, глядя на жестокости жизни, скажи: «Да, так я и хотел, так буду я хотеть!»
И значение будут иметь лишь
люди типа Муссолини, единственного, быть может, творческого государственного деятеля Европы, который сумел подчинить себе и государственной идее воинствующе-насильнические инстинкты молодежи, дал выход энергии.
— В сущности, он во многом прав. Только ошибка его, что он мыслит не диалектически. В процессе своем жизнь выработала из
человека тип, для которого борьба стала фетишем. Но нельзя же, например, агитатору говорить такие вещи перед толпой!.. Нашел кого просвещать, — Турмана! Этакий болван!
«В конце концов получается то, что он отдает себя в мою волю. Агент уголовной полиции. Уголовной, — внушал себе Самгин. — Порядочные люди брезгуют этой ролью, но это едва ли справедливо. В современном обществе тайные агенты такая же неизбежность, как преступники. Он, бесспорно… добрый человек. И — неглуп. Он —
человек типа Тани Куликовой, Анфимьевны. Человек для других…»
Неточные совпадения
Прежде бывало, — говорил Голенищев, не замечая или не желая заметить, что и Анне и Вронскому хотелось говорить, — прежде бывало вольнодумец был
человек, который воспитался в понятиях религии, закона, нравственности и сам борьбой и трудом доходил до вольнодумства; но теперь является новый
тип самородных вольнодумцев, которые вырастают и не слыхав даже, что были законы нравственности, религии, что были авторитеты, а которые прямо вырастают в понятиях отрицания всего, т. е. дикими.
На Царицынской станции поезд был встречен стройным хором молодых
людей, певших: «Славься». Опять добровольцы кланялись и высовывались, но Сергей Иванович не обращал на них внимания; он столько имел дел с добровольцами, что уже знал их общий
тип, и это не интересовало его. Катавасов же, за своими учеными занятиями не имевший случая наблюдать добровольцев, очень интересовался ими и расспрашивал про них Сергея Ивановича.
Люди этого
типа размножаются с непонятной быстротой и обидно, грубо командуют теми, кто, по какому-то недоразумению, помогает им.
— Вы сами же совершенно правильно назвали
людей этого
типа анекдотическими. Когда подует ветер нормальной жизни, он выметет их, как сор.
Людей такого
типа Дунаев напоминал Климу и улыбочкой в зрачках глаз, которая как бы говорила: