Неточные совпадения
Но это трансцендентное начало святости, становящееся посредником между
Богом и
человеком, должно что-то делать для русского
человека, ему помогать и его спасать, за него совершать нравственную и духовную работу.
Когда русский
человек религиозен, то он верит, что святые или сам
Бог все за него сделают, когда же он атеист, то думает, что все за него должна сделать социальная среда.
Ждет русский
человек, что сам
Бог организует его душу и устроит его жизнь.
Духовный опыт
человека, на котором только и может быть основана метафизика, есть единственное доказательство существования
Бога.
Человек стоит перед вопросом всех вопросов — вопросом о
Боге.
Нет гарантий существования
Бога, всегда
человек может сомневаться и отрицать.
Это не доказывает, а показывает существование
Бога, так как обнаруживает в
человеке духовное начало.
Нельзя отвлеченно ставить вопрос о
Боге, отвлеченно от
человека.
Существование
человека, взятого в глубине, а не в поверхности, есть единственное свидетельство существования
Бога, так как
человек есть отображение образа
Бога, хотя часто и искажающее этот свой образ.
Недовольство
человека конечным, устремленность к бесконечному есть обнаружение божественного в
человеке, человеческое свидетельство о существовании
Бога, а не только мира.
Человек встречается с
Богом не в бытии, о котором мыслят в понятиях, а в духе, в духовном опыте.
Отношения
человека и
Бога парадоксальны и совсем не поддаются выражению в понятии.
Бог рождается в
человеке, и
человек этим подымается и обогащается.
Человек рождается в
Боге, и этим обогащается божественная жизнь.
Есть нужда
человека в
Боге, и есть нужда
Бога в
человеке.
Отношения между
Богом и
человеком можно понимать лишь драматически, т. е. динамически.
Можно было бы сказать, что
Бог человечен,
человек же бесчеловечен.
Великие германские мистики дерзновенно говорили, что нет
Бога без
человека, что
Бог исчезает, когда исчезает
человек (особенно Экхардт и Ангелус Силезиус).
Совершенно ложна и унизительна часто повторяемая идея, что перед
Богом человек ничто.
Наоборот, нужно говорить, что перед
Богом, в обращенности к
Богу,
человек подымается, он высок, он побеждает ничто.
Рациональные онтологические учения об отношениях между
Богом и
человеком нестерпимы, такие построения имеют лишь педагогически-социальный смысл для христианской общины.
Но причинность и причинные отношения совершенно неприменимы к отношениям между
Богом и миром,
Богом и
человеком.
Если же
человек есть
Бог, то это есть самое безнадежное, самое плоское и ничтожное.
Если нет
Бога, если нет Правды, возвышающейся над миром, то
человек целиком подчинен необходимости или природе, космосу или обществу, государству.
Существование
Бога обнаруживается в существовании духа в
человеке.
Бог есть свобода, а не необходимость, не власть над
человеком и миром, не верховная причинность, действующая в мире.
Можно сказать, что существование
Бога есть хартия вольностей
человека, есть внутреннее его оправдание в борьбе с природой и обществом за свободу.
Связь
человека с
Богом не природно-бытийственная, а духовно-экзистенциальная, глубинная.
Бог есть полнота, к которой не может не стремиться
человек.
Существование
человека не доказывает путем мертвой логической диалектики существование
Бога, а показывает, свидетельствует о Нем.
Нельзя мыслить так, что
Бог что-то причиняет в этом мире подобно силам природы, управляет и господствует подобно царям и властям в государствах, детерминирует жизнь мира и
человека.
Отношение
человека к
Богу предполагает драматическую борьбу между царством Духа и царством Кесаря, прохождение через дуализм, во имя окончательного монизма, который может раскрыться лишь эсхатологически.
Человек имеет дело уже не с природой, сотворенной
Богом, а с новой реальностью, созданной
человеком и цивилизацией, с реальностью машины, техники, которых в природе нет.
Только через духовное начало, которое есть связь
человека с
Богом,
человек делается независимым и от природной необходимости и от власти техники.
И потому
человек определяется своим отношением к
Богу, к природе, к обществу.
Оно открыло в
человеке духовное начало, которое не зависит от мира, от природы и общества, зависит от
Бога.
В языческом сознании не было непроходимой грани между
богами и
человеком.
В более глубоком смысле свобода есть совершеннолетие
человека, сознание долга перед
Богом быть свободным существом, а не рабом.
Коммюнотарность же означает непосредственное отношение
человека к
человеку через
Бога, как внутреннее начало жизни.
Он идет не к преображению этого мира в Царство Божие, а к утверждению в границах этого мира Царства Божия без
Бога, а значит, и без
человека, ибо
Бог и
человек неразрывно связаны.
Вина в этом лежала на ложных идеях о
Боге, унижавших
человека.
И самый большой, самый предельный трагизм есть трагизм в отношении
человека к
Богу.
Предлагаемому определению мистики подпадает и лжемистика, которая, по сознанию
людей, не допускает существования
Бога и Духа.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги
человека бог знает в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай
Бог им долги дни!
Трещит по улицам сердитый тридцатиградусный мороз, визжит отчаянным бесом ведьма-вьюга, нахлобучивая на голову воротники шуб и шинелей, пудря усы
людей и морды скотов, но приветливо светит вверху окошко где-нибудь, даже и в четвертом этаже; в уютной комнатке, при скромных стеариновых свечках, под шумок самовара, ведется согревающий и сердце и душу разговор, читается светлая страница вдохновенного русского поэта, какими наградил
Бог свою Россию, и так возвышенно-пылко трепещет молодое сердце юноши, как не случается нигде в других землях и под полуденным роскошным небом.
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким
человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в
люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии, слава
богу, народ живет не глупый: мода нам не указ, а Петербург — не церковь.
Что думал он в то время, когда молчал, — может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же», —
Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной
человек в то время, когда барин ему дает наставление.
Надворные советники, может быть, и познакомятся с ним, но те, которые подобрались уже к чинам генеральским, те,
бог весть, может быть, даже бросят один из тех презрительных взглядов, которые бросаются гордо
человеком на все, что ни пресмыкается у ног его, или, что еще хуже, может быть, пройдут убийственным для автора невниманием.