Неточные совпадения
Такие идеологи государственности,
как Катков или Чичерин,
всегда казались не русскими, какими-то иностранцами на русской почве,
как иностранной, не русской
всегда казалась бюрократия, занимавшаяся государственными делами — не русским занятием.
Русский народ не хочет быть мужественным строителем, его природа определяется
как женственная, пассивная и покорная в делах государственных, он
всегда ждет жениха, мужа, властелина.
Государственная власть
всегда была внешним, а не внутренним принципом для безгосударственного русского народа; она не из него созидалась, а приходила
как бы извне,
как жених приходит к невесте.
Русская интеллигенция
всегда с отвращением относилась к национализму и гнушалась им,
как нечистью.
Утверждение свободы духа,
как чего-то характерно-русского,
всегда было существенной особенностью славянофильства.
Славянофилы и Достоевский
всегда противополагали внутреннюю свободу русского народа, его органическую, религиозную свободу, которую он не уступит ни за
какие блага мира, внутренней несвободе западных народов, их порабощенности внешним.
Россия
как бы
всегда хотела лишь ангельского и зверского и недостаточно раскрывала в себе человеческое.
Розанов,
как и наши радикалы, безнадежно смешивает государство с правительством и думает, что государство — это
всегда «они», а не «мы».
Каждая строка Розанова свидетельствует о том, что в нем не произошло никакого переворота, что он остался таким же язычником, беззащитным против смерти,
как и
всегда был, столь же полярно противоположным всему Христову.
Как бы далеко ни заходило просветление и подчинение культуре русской земли,
всегда остается осадок, с которым ничего нельзя поделать.
Для М. Горького романтизм
всегда есть буржуазная реакция, и на этом утверждении можно видеть, до
какого ослепления доводит схема экономического материализма,
как безжизненна она.
В
каком же смысле русское народное православное сознание верит в святую Русь и
всегда утверждает, что Русь живет святостью, в отличие от народов Запада, которые живут лишь честностью, т. е. началом менее высоким?
Но по природе своей национализм партикулярен, он
всегда частный, сами его отрицания и истребления так же мало претендуют на вселенскость,
как биологическая борьба индивидуальностей в мире животном.
Настоящий, глубокий немец
всегда хочет, отвергнув мир,
как что-то догматически навязанное и критически не проверенное, воссоздать его из себя, из своего духа, из своей воли и чувства.
Другие народы немец никогда не ощущает братски,
как равные перед Богом, с принятием их души, он
всегда их ощущает,
как беспорядок, хаос, тьму, и только самого себя ощущает немец,
как единственный источник порядка, организованности и света, культуры для этих несчастных народов.
Турция,
как великая империя,
всегда держалась взаимной ненавистью и распрями христианских народов.
Почему возможна трагедия познания, почему свет Логоса не
всегда освещает познавательный путь человека,
как существа духовного, превышающего мир?
Поминание Бога,
как самодостаточного и бездвижного существа, есть ограниченная и отвлеченная рациональная мысль, такое понимание не дано в духовном опыте, в котором отношения с Богом
всегда драматичны.
В то время
как соборность означает высокую качественность сознания, коллективизм означает объективирующую консолидацию подсознательного, которое
всегда играло огромную роль в исторических проявлениях коллективизма.
Революция, удавшаяся революция, есть
всегда неудача,
как неудачей надо признать все религиозные революции истории, может быть более всего христианство.
Прикушай, прикушай, — я почувствовал, что у меня щеки начали рдеть, и под конец пира я бы, как и другие, напился пьян. Но, по счастию, век за столом сидеть нельзя, так
как всегда быть умным невозможно. И по той самой причине, по которой я иногда дурачусь и брежу, на свадебном пиру я был трезв.
Те же,
как всегда, были по ложам какие-то дамы с какими-то офицерами в задах лож; те же, Бог знает кто, разноцветные женщины, и мундиры, и сюртуки; та же грязная толпа в райке, и во всей этой толпе, в ложах и в первых рядах, были человек сорок настоящих мужчин и женщин. И на эти оазисы Вронский тотчас обратил внимание и с ними тотчас же вошел в сношение.
Неточные совпадения
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя //
Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, //
Всегда неправедно гонимый, // Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, //
Всегда восторженный герой // Готов был жертвовать собой, // И при конце последней части //
Всегда наказан был порок, // Добру достойный был венок.
Весь вечер Ленский был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, //
Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно
как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Зато любовь красавиц нежных // Надежней дружбы и родства: // Над нею и средь бурь мятежных // Вы сохраняете права. // Конечно так. Но вихорь моды, // Но своенравие природы, // Но мненья светского поток… // А милый пол,
как пух, легок. // К тому ж и мнения супруга // Для добродетельной жены //
Всегда почтенны быть должны; // Так ваша верная подруга // Бывает вмиг увлечена: // Любовью шутит сатана.
Как он, она была одета //
Всегда по моде и к лицу; // Но, не спросясь ее совета, // Девицу повезли к венцу. // И, чтоб ее рассеять горе, // Разумный муж уехал вскоре // В свою деревню, где она, // Бог знает кем окружена, // Рвалась и плакала сначала, // С супругом чуть не развелась; // Потом хозяйством занялась, // Привыкла и довольна стала. // Привычка свыше нам дана: // Замена счастию она.
Как рано мог уж он тревожить // Сердца кокеток записных! // Когда ж хотелось уничтожить // Ему соперников своих, //
Как он язвительно злословил! //
Какие сети им готовил! // Но вы, блаженные мужья, // С ним оставались вы друзья: // Его ласкал супруг лукавый, // Фобласа давний ученик, // И недоверчивый старик, // И рогоносец величавый, //
Всегда довольный сам собой, // Своим обедом и женой.