Неточные совпадения
Они знают, что война есть великое зло и кара за грехи человечества, но они видят смысл мировых событий и вступают в новый
исторический период без того чувства уныния и отброшенности, которое ощущают люди первого
типа, ни в чем не прозревающие внутреннего смысла.
Поистине всякий человек есть конкретный человек, человек
исторический, национальный, принадлежащий к тому или иному
типу культуры, а не отвлеченная машина, подсчитывающая свои блага и несчастья.
Все
историческое и мировое в человеке принимает форму глубоко индивидуальных инстинктов, индивидуальной любви к своей национальности, к национальному
типу культуры, к конкретным
историческим задачам.
Это трудно, если не совсем невозможно. Как
исторические типы, эти лица, как сказано выше, еще бледны, а живых оригиналов теперь не найдешь: штудировать не с чего. Точно так же и с костюмами. Старомодные фраки, с очень высокой или очень низкой талией, женские платья с высоким лифом, высокие прически, старые чепцы — во всем этом действующие лица покажутся беглецами с толкучего рынка. Другое дело — костюмы прошлого столетия, совершенно отжившие: камзолы, роброны, мушки, пудра и пр.
Неточные совпадения
Положение нашего романиста в таком случае было б совершенно определенное: он не мог бы писать в другом роде, как в
историческом, ибо красивого
типа уже нет в наше время, а если и остались остатки, то, по владычествующему теперь мнению, не удержали красоты за собою.
Работа неблагодарная и без красивых форм. Да и
типы эти, во всяком случае, — еще дело текущее, а потому и не могут быть художественно законченными. Возможны важные ошибки, возможны преувеличения, недосмотры. Во всяком случае, предстояло бы слишком много угадывать. Но что делать, однако ж, писателю, не желающему писать лишь в одном
историческом роде и одержимому тоской по текущему? Угадывать и… ошибаться.
Дядюшка Оскар Филипыч принадлежал к тому
типу молодящихся старичков, которые постоянно улыбаются самым сладким образом, ходят маленькими шажками, в качестве старых холостяков любят дамское общество и непременно имеют какую-нибудь странность: один боится мышей, другой не выносит каких-нибудь духов, третий целую жизнь подбирает коллекцию тросточек разных
исторических эпох и т. д.
Возможен только более богатый культурно-исторический
тип, совмещающий в себе больше черт, а таким Данилевский признает
тип славяно-русский.
Речь идет не столько о миссии России в мире, сколько об образовании из России особенного культурно-исторического
типа.