Неточные совпадения
Машина, сама по себе механически безобра́зная и безо́бразная, интернациональная, особенно привилась
в Германии и стала орудием национальной воли.
То, что есть злого и насильнического
в германской
машине, очень национальное, очень германское.
В России
машина может сыграть совсем иную роль, может стать орудием русского духа.
Никогда еще так остро не стоял вопрос об отношении духа и
машины, как
в наши дни.
Германская
машина, как бы выброшенная из недр германского духа, идет впереди, она задавала тон
в жизни мирной, а теперь задает тон
в войне.
Но можно ли сказать, что дух погибает
в этой материализации, что
машина изгоняет его из жизни?
Сама
машина есть явление духа, момент
в его пути.
Машина может быть понята, как путь духа
в процессе его освобождения от материальности.
Старый органический синтез материальной, плотской жизни
в машине приходит к концу.
Быть может, после этой войны будет лучше понятно, что случилось с человечеством после властного вступления
машины в его жизнь.
И
в этот грозный час нашей истории мы пытаемся противопоставить русский дух германской
машине, хотим понять эту войну, как борьбу духа с
машиной.
Машину же любить мы не можем,
в вечности ее увидеть не хотели бы, и
в лучшем случае признаем лишь ее полезность.
Сделался шаблонным
в религиозной мысли тот взгляд, что
машина умерщвляет дух.
С вхождением
машины в человеческую жизнь умерщвляется не дух, а плоть, старый синтез плотской жизни.
Тяжесть и скованность материального мира как бы выделяется и переходит
в машину.
Машина и не нуждается
в освящении.
И
в физическом организме, борющемся за существование
в природном порядке, не больше окончательной правды, чем
в машине.
С более глубокой точки зрения дуб и
машина —
в одной линии.
Развитие
в материальном плане идет от элементарного природного организма к сложной искусственной
машине.
Человечество должно бесстрашно, с полной верой
в неистребимость своего духа проходить через материальное развитие, через
машину и технику и перестать искать спасения исключительно
в прошлом.
Огромный смысл явления
машины —
в том, что она помогает окончательно порвать с натурализмом
в религии.
Человек имеет дело уже не с природой, сотворенной Богом, а с новой реальностью, созданной человеком и цивилизацией, с реальностью
машины, техники, которых
в природе нет.
Машина создается при помощи материальных элементов, взятых из старой природы, но
в нее привходит что-то совершенно новое, не природное уже, не принадлежащее к старому космическому порядку.
Неточные совпадения
Точно он попал клочком одежды
в колесо
машины, и его начало
в нее втягивать.
Но только Обломов ожил, только появилась у него добрая улыбка, только он начал смотреть на нее по-прежнему ласково, заглядывать к ней
в дверь и шутить — она опять пополнела, опять хозяйство ее пошло живо, бодро, весело, с маленьким оригинальным оттенком: бывало, она движется целый день, как хорошо устроенная
машина, стройно, правильно, ходит плавно, говорит ни тихо, ни громко, намелет кофе, наколет сахару, просеет что-нибудь, сядет за шитье, игла у ней ходит мерно, как часовая стрелка; потом она встанет, не суетясь; там остановится на полдороге
в кухню, отворит шкаф, вынет что-нибудь, отнесет — все, как
машина.
Как зорко ни сторожило каждое мгновение его жизни любящее око жены, но вечный покой, вечная тишина и ленивое переползанье изо дня
в день тихо остановили
машину жизни. Илья Ильич скончался, по-видимому, без боли, без мучений, как будто остановились часы, которые забыли завести.
«Ночью писать, — думал Обломов, — когда же спать-то? А поди тысяч пять
в год заработает! Это хлеб! Да писать-то все, тратить мысль, душу свою на мелочи, менять убеждения, торговать умом и воображением, насиловать свою натуру, волноваться, кипеть, гореть, не знать покоя и все куда-то двигаться… И все писать, все писать, как колесо, как
машина: пиши завтра, послезавтра; праздник придет, лето настанет — а он все пиши? Когда же остановиться и отдохнуть? Несчастный!»
Чтоб сложиться такому характеру, может быть, нужны были и такие смешанные элементы, из каких сложился Штольц. Деятели издавна отливались у нас
в пять, шесть стереотипных форм, лениво, вполглаза глядя вокруг, прикладывали руку к общественной
машине и с дремотой двигали ее по обычной колее, ставя ногу
в оставленный предшественником след. Но вот глаза очнулись от дремоты, послышались бойкие, широкие шаги, живые голоса… Сколько Штольцев должно явиться под русскими именами!