Неточные совпадения
И потому русская жажда абсолютной свободы на практике слишком часто приводит к рабству
в относительном и среднем и русская жажда абсолютной
любви — к вражде и ненависти [Русская революция наглядно показала всю опасность русской абсолютности.].
Но
любовь человека к земле не есть рабство человека у земли, не есть пассивное
в нее погружение и растворение
в ее стихии.
Мужественная
любовь есть выход из натуралистической зависимости, из родовой погруженности
в стихийный первородный коллективизм.
Во имя этой
любви, во имя припадания к лону матери отвергалось
в России рыцарское начало.
В русской интеллигенции пробудились инстинкты, которые не вмещались
в доктрины и были подавлены доктринами, инстинкты непосредственной
любви к родине, и под их жизненным воздействием начало перерождаться сознание.
Если Россия не сумеет внушить
любви к себе, то она потеряет основания для своего великого положения
в мире.
Волею судеб
любовь к родине и к мировой справедливости победила
в сердце французов
любовь к женщине, к наслаждению и к мещанскому довольству.
Любовь играет меньшую роль
в русской жизни и русской литературе, чем у поляков.
И если
в войне есть озверение и потеря человеческого облика, то есть
в ней и великая
любовь, преломленная во тьме.
Все историческое и мировое
в человеке принимает форму глубоко индивидуальных инстинктов, индивидуальной
любви к своей национальности, к национальному типу культуры, к конкретным историческим задачам.
Он также есть существо свободное и рабье, склонное к жертве и
любви и к эгоизму, высокое и низкое, несущее
в себе образ Божий и образ мира, природного и социального.
Два великих принципа жизни — свобода и
любовь могут вступить
в конфликт.
Соборность церковная не есть какой-либо авторитет, хотя бы авторитет собора епископов и даже вселенских соборов, а есть пребывание
в общении и
любви церковного народа и Духа Святого.
В патриотизме эмоциональная жизнь более непосредственна и природна, и он есть прежде всего обнаружение
любви к своей родине, своей земле, своему народу.
Самое сильное
в революциях есть отрицательная реакция на предшествующий ей режим, ненависть всегда
в ней сильнее
любви.
Чистый внутренний трагизм является
в том случае, когда обнаруживается безысходный трагизм
любви, коренящийся
в самой природе
любви, независимо от социальной среды,
в которой людям приходится жить.
Социальная борьба, отвлекающая человека от размышлений над своей судьбой и смыслом своего существования, уляжется, и человек будет поставлен перед трагизмом смерти, трагизмом
любви, трагизмом конечности всего
в этом мире.
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете //
В любви до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен будучи душою, // Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
Мучителей толпа, //
В любви предателей, в вражде неутомимых, // Рассказчиков неукротимых, // Нескладных умников, лукавых простяков, // Старух зловещих, стариков, // Дряхлеющих над выдумками, вздором, — // Безумным вы меня прославили всем хором.
— То есть если б на его месте был другой человек, — перебил Штольц, — нет сомнения, ваши отношения разыгрались бы
в любовь, упрочились, и тогда… Но это другой роман и другой герой, до которого нам дела нет.
Неточные совпадения
Он весел был. Чрез две недели // Назначен был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной
любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, //
В домашней жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной жизни был рожден.
Тоска
любви Татьяну гонит, // И
в сад идет она грустить, // И вдруг недвижны очи клонит, // И лень ей далее ступить. // Приподнялася грудь, ланиты // Мгновенным пламенем покрыты, // Дыханье замерло
в устах, // И
в слухе шум, и блеск
в очах… // Настанет ночь; луна обходит // Дозором дальный свод небес, // И соловей во мгле древес // Напевы звучные заводит. // Татьяна
в темноте не спит // И тихо с няней говорит:
Кокетка судит хладнокровно, // Татьяна любит не шутя // И предается безусловно //
Любви, как милое дитя. // Не говорит она: отложим — //
Любви мы цену тем умножим, // Вернее
в сети заведем; // Сперва тщеславие кольнем // Надеждой, там недоуменьем // Измучим сердце, а потом // Ревнивым оживим огнем; // А то, скучая наслажденьем, // Невольник хитрый из оков // Всечасно вырваться готов.
Но
в них не видно перемены; // Всё
в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет
Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет за двух.
«Я?» — «Да, Татьяны именины //
В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины // Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну, что ж?» — «Согласен». — «Как ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова
любовь!