Неточные совпадения
Каждый народ
борется за свою культуру и
за высшую
жизнь в атмосфере национальной круговой поруки.
Русские и поляки
боролись не только
за землю и
за разное чувство
жизни.
Россия и Германия
борются за свои места в мировой
жизни и мировой истории,
за преобладание своего духа,
за творчество своих ценностей,
за свое движение.
Им кажется и им это внушают, что они
борются за экономические блага, которые признают первоосновой
жизни, но тем самым они должны
бороться за свободу.
Инстинкт — это мы уже делаем выводы из Бергсона, — инстинкт немо вбуравливается всеми своими корнями в глубь жизни, целостно сливается с нею, охраняет нас, заставляет нас жить, не помнить о смерти,
бороться за жизнь и ее продолжение, но при этом молчит и невыявленным хранит в себе смысл того, что делает.
— Были леса по дороге, да, это — было! Встречались вепри, медведи, рыси и страшные быки, с головой, опущенной к земле, и дважды смотрели на меня барсы, глазами, как твои. Но ведь каждый зверь имеет сердце, я говорила с ними, как с тобой, они верили, что я — Мать, и уходили, вздыхая, — им было жалко меня! Разве ты не знаешь, что звери тоже любят детей и умеют
бороться за жизнь и свободу их не хуже, чем люди?
Неточные совпадения
— Не бойся, — сказал он, — ты, кажется, не располагаешь состареться никогда! Нет, это не то… в старости силы падают и перестают
бороться с
жизнью. Нет, твоя грусть, томление — если это только то, что я думаю, — скорее признак силы… Поиски живого, раздраженного ума порываются иногда
за житейские грани, не находят, конечно, ответов, и является грусть… временное недовольство
жизнью… Это грусть души, вопрошающей
жизнь о ее тайне… Может быть, и с тобой то же… Если это так — это не глупости.
Человек, который должен
бороться за себя, не имея никаких средств к
жизни, не имея покровителя и ничего — кроме желания жить прилично.
Если страдание само по себе ценно, то
бороться со страданием невозможно; тогда остается пассивно терпеть все страдания
жизни и благодарить
за них Господа.
Все яснее и неопровержимее для меня становилось одно: медицина не может делать ничего иного, как только указывать на те условия, при которых единственно возможно здоровье и излечение людей; но врач, — если он врач, а не чиновник врачебного дела, — должен прежде всего
бороться за устранение тех условий, которые делают его деятельность бессмысленною и бесплодною; он должен быть общественным деятелем в самом широком смысле слова, он должен не только указывать, он должен
бороться и искать путей, как провести свои указания в
жизнь.
Бороться против эксплуатации и насилия,
за повышение качества своей
жизни изолированная личность бессильна, она может вести эту борьбу лишь в соединении с другими личностями, лишь социально, и в этом оправдание рабочего движения.