Неточные совпадения
И ныне перед европейским миром стоят
более страшные опасности, чем
те, которые я видел в этой войне.
И тогда может наступить конец Европы не в
том смысле, в каком я писал о нем в одной из статей этой книги, а в
более страшном и исключительно отрицательном смысле слова.
И всего
более должна быть Россия свободна от ненависти к Германии, от порабощающих чувств злобы и мести, от
того отрицания ценного в духовной культуре врага, которое есть лишь другая форма рабства.
И в этом опять нет
того мужественного, активного и творящего духа, который всего
более нужен России для выполнения мировой задачи, к которой она призвана.
Все, что совершается ныне на войне материально и внешне, — лишь знаки
того, что совершается в иной,
более глубокой, духовной действительности.
Мы уже вступаем в
тот возраст нашего бытия, когда время нам уже выйти из детского западничества и детского славянофильства, когда мы должны перейти к
более зрелым формам национального самосознания.
Если бюрократически-абсолютистская централизация и централизация революционно-якобинская вообще опасны для здорового народного развития,
то еще
более опасны они в такой колоссальной и таинственной стране, как Россия.
Она верит в идеи, которые господствовали на Западе
более пятидесяти лет
тому назад, она все еще серьезно способна исповедовать позитивистическое миросозерцание, старую теорию социальной среды и т. п.
И чем
более такой национализм претендует на безграничность,
тем он становится ограниченнее.
И если близится конец провинциально замкнутой жизни Европы,
то тем более близится конец провинциально замкнутой жизни России.
В таком направлении русской мысли была
та правда, что для русского сознания основная
тема —
тема о Востоке и Западе, о
том, является ли западная культура единственной и универсальной и не может ли быть другого и
более высокого типа культуры?
На
более глубокую почву должна быть поставлена
та истина, что величайшие достижения человеческой общественности связаны с творческой властью человека над природой, т. е. с творчески-активным обращением к космической жизни, как в познании, так и в действии.
Это
более глубокое и широкое мироощущение и сознание не допускает
тех рационалистических иллюзий, для которых будущее мира определяется лишь силами, лежащими на самой поверхности ограниченного куска земли.
И хотелось бы обратить особое внимание на
то, что в польско-русских отношениях есть
более глубокая, духовная сторона.
Жесток и болезнен переход от патриархального строя жизни к иному,
более сложному строю, в котором подымается личное начало, до
того времени дремавшее.
Весь вопрос в
том, отстаиваются ли в войне какие-нибудь ценности,
более высокие, чем человеческое благополучие, чем покой и удовлетворенность современного поколения?
Оправдание России в мировой борьбе, как и всякой страны, всякого народа, может быть лишь в
том, что внесет в мир большие ценности,
более высокого качества духовную энергию, чем Германия, притязания которой на мировое владычество она отражает, что своим неповторимым индивидуальным духом она подымает человечество на
более высокую ступень бытия.
Но без государства человечество на
том уровне, на котором оно находится, было бы ввергнуто в еще
более жестокое, звериное состояние.
Если идти назад по линии материального развития человечества,
то мы не дойдем до свободного и цельного духа, а дойдем лишь до
более элементарных и примитивных форм материальной жизни.
Более глубокая истина заключается в
том, что мир не бессмыслен и абсурден, но находится в бессмысленном состоянии.
Правда этой идеологии отрицательная,
более же высшая положительная правда заключается в
том, что суверенитета нет совсем.
Нет ничего
более злого, чем стремление осуществить во что бы
то ни стало благо.
Сартр в своих статьях о литературе иногда говорит
то, что в России в 60-е годы говорили русские критики Чернышевский, Добролюбов, Писарев, но выражает это в
более утонченной форме.
И вместе с
тем человечество все
более и
более распадается, на свободу выпущены бесы и демоны, раскрывается хаос.
Неточные совпадения
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на
то, — подумал он сам в себе, — так мешкать
более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить
более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут,
то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше
той, которая ему назначена; пятый, с желанием
более ограниченным, спит и грезит о
том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Бричка между
тем поворотила в
более пустынные улицы; скоро потянулись одни длинные деревянные заборы, предвещавшие конец города.
Впрочем, как читатель может смекнуть и сам, Чичикову не тяжело было в этом сознаться,
тем более что вряд ли у него был когда-либо какой дядя.