Но по тону его голоса нетрудно было догадаться, что хлыстовский способ верчения и кружения казался ему юнее, живее, человечнее и, может быть, даже вернее для призвания в свое нравственное бытие
божественного духа.
Вполне понятен становится нам тот
божественный дух, которым мы живем, только тогда, когда мы любим ближних.
Но мы преступно небрежем этою заботою, и мне если доводится видеть в такой день храм не пустым, то я даже недоумеваю, чем это объяснить? Перебираю все догадки и вижу, что нельзя этого ничем иным объяснить, как страхом угрозы моей, и отсель заключаю, что все эти молитвенники слуги лукавые и ленивые и молитва их не молитва, а наипаче есть торговля, торговля во храме, видя которую господь наш И. X. не только возмутился
божественным духом своим, но и вземь вервие и изгна их из храма.
Неточные совпадения
«Fiat есть терпкая матка (herbe Matrix) в первой воле отца, и оно схватывает (fasst) и держит природу, которую
дух формирует рожденную от Меркурия, и это есть
дух Божий» [IV, 41, § 48, ср. 483, § 2, 510, § 27.]. «Das göttliche Schuf, als die Begierde der ewigen Natur, welche das Fiat der Kräfte heisst» [
Божественное творение, как страстное желание вечной природы, называется творческим «Да будет» (нем.).] [IV, 495, § 13.], и соответствует в системе Беме «да будет» Моиссеевой космогонии.
Быть может, более соответствует его высокому религиозному
духу такая мысль: воскресение мертвых есть акт богочеловеческий, требующий соединения
божественной благодати и человеческого действия, и, признавая вполне
божественную сторону воскрешения, человек должен проявить в нем участие своим встречным усилием, собственным стремлением к воскрешению.
Человеческий разум, сознание своей сущности есть разум вообще,
божественное в человеке, а
дух, насколько он есть
дух Бога, не есть
дух над звездами, за пределами мира, но Бог присутствует вездесущно и как
дух во всех
духах.
Духа, как в связанном внутренним отношением и последовательно раскрывающемся акте
Божественной жизни.
Космическое природное в евреях, что они имели общим с другими народами, стало оболочкой будущего сверхприродного…» «Израильтяне сравнительно с другими народами были всего менее способны иметь свою собственную историю, менее всего исполнены того мирового
духа, который увлекал другие нации к основанию великих монархий; они неспособны приобрести себе великое, всегда пребывающее имя во всемирной истории, но именно по этой причине и были наиболее приспособлены стать носителями
божественной (der göttlichen) истории (в противоположность всемирной)» (ib., 148–149).