Неточные совпадения
В церковной метафизике остается совершенно невыясненным как появление
человеческой души во времени в акте физического рождения без всякого предсуществования, так и
судьба души от момента физической смерти до конца мира, до всеобщего воскресения.
Тут проблема
судьбы человеческой индивидуальности поставлена с такой потрясающей силой, что кровь стынет от ужаса.].
В любви — высшая
судьба и предназначение, воля высшая, чем
человеческая.
В этой неудаче Возрождения было настоящее откровение
судеб человеческого творчества, в нем единственная красота.
Как страшно стало ему, когда вдруг в душе его возникло живое и ясное представление о
человеческой судьбе и назначении, и когда мелькнула параллель между этим назначением и собственной его жизнью, когда в голове просыпались один за другим и беспорядочно, пугливо носились, как птицы, пробужденные внезапным лучом солнца в дремлющей развалине, разные жизненные вопросы.
«Хоть бы красоты ее пожалел… пожалела… пожалело… кто? зачем? за что?» — думал он и невольно поддавался мистическому влечению верить каким-то таинственным, подготовляемым в
человеческой судьбе минутам, сближениям, встречам, наводящим человека на роковую идею, на мучительное чувство, на преступное желание, нужное зачем-то, для цели, неведомой до поры до времени самому человеку, от которого только непреклонно требуется борьба.
Неточные совпадения
Скажи мне сам прямо, я зову тебя — отвечай: представь, что это ты сам возводишь здание
судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им наконец мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно только крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачонком в грудь, и на неотомщенных слезках его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!
«И подумать, только подумать, что из-за этих ничтожных трех тысяч пропадает
судьба человеческая! — воскликнул он презрительно.
Современные люди, изнеженные, размягченные и избалованные буржуазно-покойною жизнью, не выносят не этой жестокости сердца
человеческого, — сердца их достаточно ожесточены и в мирной жизни, — они не выносят жестокости испытаний, жестокости движения, выводящего из покоя, жестокости истории и
судьбы.
Борьба идет на духовных вершинах человечества, там определяется
судьба человеческого сознания, есть настоящая жизнь мысли, жизнь идей.
Этот дух, совсем не противоположный правде демократических программ, прежде всего требует личного и общественного перевоспитания, внутренней работы воли и сознания, он ставит
судьбу общественности в зависимость от внутренней жизни
человеческой личности, нации, человечества, космоса.