Неточные совпадения
Лишь в самосознании и самочувствии человека
открываются божественные
тайны.
Творческая
тайна сокрывается человеку и
открывается человеком.
В
тайне искупления
открывается бесконечная любовь Творца к человеку и изливается бесконечная благость Его.
В
тайне творчества
открывается бесконечная природа самого человека и осуществляется его высшее назначение.
Потому и ей не
открывалась тайна творчества [Радикальное и революционное осознание активного характера философии можно найти у Н. Федорова.
В любви должна
открыться не
тайна женственности и не
тайна мужественности, а
тайна человека.
В творчестве, а не в послушании
откроется и
тайна общественности,
тайна нового общения в любви, общения в Духе, не только людского, но и космического.
Откроется человеку
тайна, скрываемая от младенцев в эпоху опеки, —
тайна о том, что послушание не есть последнее в религиозном опыте, а лишь временный метод, что в дерзновенном и жертвенном почине должна быть преодолена младенческая безопасность, что грех будет окончательно побежден подвигом творчества.
Неточные совпадения
«Вот, наконец,
открываются двери
тайны», — сказал он себе и присел на стул, барабаня пальцами по колену, покручивая бородку. Шутка не удалась ему.
Если б исследователи нашей старины обратили на этот предмет должное внимание, то можно быть заранее уверенным, что
открылось бы многое, что доселе находится под спудом
тайны.
Бог
открывается в Софии и через Софию, которая, женственно приемля это откровение, есть «слава Божия» (шехина Каббалы). София есть женственное начало, приемлющее силу Логоса, и это единение описывается в Слове Божием, как «брак Агнца». Вот на какую священную
тайну указует ап. Павел.
Нельзя, конечно, ни на минуту забывать, сколь неточно, затемненно и извращенно
открывались язычеству религиозные истины и постигались им небесные иерархии, но, даже и памятуя в достаточной мере об этом, мы можем все-таки признать, что в почитании женской ипостаси в божестве язычеству приоткрывались священные и трепетные
тайны, не раскрывшиеся в полноте, быть может, еще доселе и боящиеся преждевременного обнажения.
Для веры и не должно быть понятного до конца, вера есть дитя
тайны, подвиг любви и свободы, она не должна убояться рассудочного абсурда, ибо здесь
открывается вечная жизнь, безбрежность Божества.