Человек, целиком еще пребывающий в религиозных эпохах закона и искупления, не сознает свободы своей творческой природы, он хочет творить
по закону и для искупления, ищет творчества как послушания.
Неточные совпадения
Все ограничительные дилеммы формальной логики являются лишь приспособленным отражением ограничительных дилемм данной мировой необходимости [Зависимость
законов логики от состояния бытия по-своему хорошо раскрывает Н. Лосский в книге «Обоснование интуитивизма».].
В каждой отдельной способности человека — целый мир в зародыше, который и выявляется от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку человек
по своей двойственной природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что
законы всего духовного и всего чувственного коренятся в его собственных
законах, постольку человек божественной природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая воля в человеке есть Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
В новые времена по-разному чувствовали, что нельзя искать истоков творчества ни в новозаветной религии искупления, ни в ветхозаветной религии
закона.
Критическая философия лишь раскрывает
закон (норму),
по которой должна жить греховная природа.
И творить падший, грешный человек может, лишь подчиняясь
закону, лишь
по норме.
Гносеологическое сознание манит человека аполлонизмом и классицизмом в творчестве, совершенной чеканкой в творческом акте, но
по существу лишь подчиняет греховную природу
закону.
Человек творческой мировой эпохи, человек, сознавший себя творцом, всегда революционен
по отношению к творчеству подзаконному, нормативному, культурно-дифференцированному, ибо творчество не может быть ни послушанием
закону, ни послушанием искуплению.
Учение об эманации также по-другому должно признать консервативный
закон сохранения энергии.
Все устроено
по определенным
законам воли Божественной, которая после сего одна и остается совершенно свободною.
Закон семейный, подобно
закону государственному,
по существу ветхозаветный, дохристианский, но Новый Завет оправдывает его как послушание ветхозаветной подзаконности, послушание последствиям греха.
Творчество
по существу своему выходит из религиозной эпохи
закона и искупления, из Ветхого и Нового Завета.
Всякое государство, право, хозяйство — ветхо
по существу, принадлежит к царству
закона, послушно необходимости, религиозно пребывает все еще в Ветхом Завете и язычестве.
Государство,
по существу своему не творческое, претендует быть абсолютным царством и становится врагом всякого творческого движения —
законом, изобличающим не грех, а творчество.
Христианское человечество в истории своей не осуществляло любви, благодатной жизни в Духе, оно жило под
законом природного мира, и великие подвижники его учили ожесточить сердце свое, чтобы победить греховные страсти [Св. Исаак Сирианин говорит: «Кто всех равно любит
по состраданию и безразлично, тот достиг совершенства» («Св.
Точно ли так велика пропасть, отделяющая ее от сестры ее, недосягаемо огражденной стенами аристократического дома с благовонными чугунными лестницами, сияющей медью, красным деревом и коврами, зевающей за недочитанной книгой в ожидании остроумно-светского визита, где ей предстанет поле блеснуть умом и высказать вытверженные мысли, мысли, занимающие
по законам моды на целую неделю город, мысли не о том, что делается в ее доме и в ее поместьях, запутанных и расстроенных благодаря незнанью хозяйственного дела, а о том, какой политический переворот готовится во Франции, какое направление принял модный католицизм.
Неточные совпадения
Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем народу кулак, и тот
по неизменным
законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
Второй разряд, все преступают
закон, разрушители, или склонны к тому, судя
по способностям.
Тут была тоже одна собственная теорийка, — так себе теория, —
по которой люди разделяются, видите ли, на материал и на особенных людей, то есть на таких людей, для которых,
по их высокому положению,
закон не писан, а, напротив, которые сами сочиняют
законы остальным людям, материалу-то, сору-то.
— Он Лидочку больше всех нас любил, — продолжала она очень серьезно и не улыбаясь, уже совершенно как говорят большие, — потому любил, что она маленькая, и оттого еще, что больная, и ей всегда гостинцу носил, а нас он читать учил, а меня грамматике и
закону божию, — прибавила она с достоинством, — а мамочка ничего не говорила, а только мы знали, что она это любит, и папочка знал, а мамочка меня хочет по-французски учить, потому что мне уже пора получить образование.
Зови меня вандалом: // Я это имя заслужил. // Людьми пустыми дорожил! // Сам бредил целый век обедом или балом! // Об детях забывал! обманывал жену! // Играл! проигрывал! в опеку взят указом! // Танцо́вщицу держал! и не одну: // Трех разом! // Пил мертвую! не спал ночей
по девяти! // Всё отвергал:
законы! совесть! веру!