Неточные совпадения
У Достоевского
есть потрясающие слова о том, что если бы на одной стороне
была истина, а на другой Христос, то лучше отказаться от истины и пойти за Христом, т. е. пожертвовать
мертвой истиной пассивного интеллекта во имя живой истины целостного духа.
Когда наступает
мертвое отчаяние прийти к новой жизни через покаяние, когда тьма внутри достигла последнего сгущения и сосредоточения, тогда покаяние теряет свою ценность и само должно
быть преодолено.
То, что для других
было жизнью, для нас стало
мертвой формулой, внешне нам навязанной.
«Адам
был мужчиною, равно как и женщиной, но и не тем, и не другим, а девою, исполненною целомудрия, чистоты и непорочности, как образ Божий; он имел в себе и тинктуру огня и тинктуру света, в слиянии которых покоилась любовь к себе как некий девственный центр, как прекрасный райский розарий, сад услад, в котором он сам себя любил; чему и мы уподобимся по воскресении
мертвых, ибо, по слову Христа, там не женятся и не выходят замуж, а живут подобно ангелам Божиим» [T. V. «Mysterium magnum», с. 94.].
«Женщина же, как Адамова девственность, из Адамовой природы и существа
была теперь преображена или образована в женщину или самку, в которой все же сохранилась святая, хотя и утратившая Бога, девственность как тинктура любви и света, но сохранилась потускневшей и как бы
мертвой; ибо ныне вместо нее в ней внешняя мать как четырехэлементная любовь стала родительницею природы, которая должна
была принять в себя Адамово, т. е. мужское семя» [Там же, с. 327.].
Для него
мертвые должны
быть воскрешены в роде, а не в духе.
Ибо магия и
есть действие человека в природе, воспринятой живой, а не
мертвой.].
И ужас, который испытывает современный человек от колдовской власти над ним
мертвого механизма природы,
есть кара за корыстно-магическое отношение к природе.
Потом природа окончательно
была механизирована и предстала человеку в обличье
мертвом и бездушном.
Мертвый и бездушный механизм природы
был хорошо изучен наукой и техникой практически использован.
Но когда Пан вернется, отношение к природе переродится — оно не
будет уже научно-техническим в том смысле, который принят
был в XIX веке, работавшем над
мертвым механизмом природы.
Они говорили, что все это вздор, что похищенье губернаторской дочки более дело гусарское, нежели гражданское, что Чичиков не сделает этого, что бабы врут, что баба что мешок: что положат, то несет, что главный предмет, на который нужно обратить внимание,
есть мертвые души, которые, впрочем, черт его знает, что значат, но в них заключено, однако ж, весьма скверное, нехорошее.
Зови меня вандалом: // Я это имя заслужил. // Людьми пустыми дорожил! // Сам бредил целый век обедом или балом! // Об детях забывал! обманывал жену! // Играл! проигрывал! в опеку взят указом! // Танцо́вщицу держал! и не одну: // Трех разом! //
Пил мертвую! не спал ночей по девяти! // Всё отвергал: законы! совесть! веру!
Неточные совпадения
Но тише! Слышишь? Критик строгий // Повелевает сбросить нам // Элегии венок убогий // И нашей братье рифмачам // Кричит: «Да перестаньте плакать, // И всё одно и то же квакать, // Жалеть о прежнем, о
былом: // Довольно,
пойте о другом!» // — Ты прав, и верно нам укажешь // Трубу, личину и кинжал, // И мыслей
мертвый капитал // Отвсюду воскресить прикажешь: // Не так ли, друг? — Ничуть. Куда! // «Пишите оды, господа,
Бумаги, крепости на
мертвые <души> — все
было теперь у чиновников!
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и конца не
было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь в них толку теперь нет никакого, ведь это всё народ
мертвый.
Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора. Я спрашивал вас о том, как
быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «
Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]
Решено
было еще сделать несколько расспросов тем, у которых
были куплены души, чтобы, по крайней мере, узнать, что за покупки, и что именно нужно разуметь под этими
мертвыми душами, и не объяснил ли он кому, хоть, может
быть, невзначай, хоть вскользь как-нибудь настоящих своих намерений, и не сказал ли он кому-нибудь о том, кто он такой.