Неточные совпадения
Только освобождение
человека от себя приводит
человека в себя.
Всякая подавленность есть оторванность
человека от подлинного мира, утеря микрокосмичности, плен у «мира», рабство у данности и необходимости.
Наступают времена в жизни человечества, когда оно должно помочь само себе, сознав, что отсутствие трансцендентной помощи не есть беспомощность, ибо бесконечную имманентную помощь найдет
человек в себе самом, если дерзнет раскрыть в себе творческим актом все силы Бога и мира, мира подлинного в свободе
от «мира» призрачного.
Все свелось к научному и юридическому общению — так духовно отчуждены
люди друг
от друга.
Философия не в силах уйти
от того первоначального сознания, что философствует
человек и что философствуют для
человека.
Сколько бы ни пытались Коген или Гуссерль придать познанию характер, трансцендентный
человеку, и освободить познание
от всякого антропологизма, эти попытки всегда будут производить впечатление поднятия себя за волосы вверх.
Отъединенный
от космоса, замкнутый в себе, потерявший связь с абсолютным бытием,
человек всего менее может быть мерилом вещей.
Но не может быть философия оторвана и отвлечена
от глубочайших источников бытия,
от жизненно-религиозных соков, которые находит философствующий
человек в своем микрокосме.
Философ — свободный, не зависимый
от «мира», ни к чему не приспособляющийся
человек.
Позитивизм был крайним выражением стремления не только постигнуть мир внешним путем, уходящим как можно дальше
от внутреннего
человека, но и самого
человека поставить в ряд внешних вещей мира.
Но бывали уклонения
от исключительного самосознания
человека в две разные стороны.
То как бы ниже, то как бы выше себя пытался философствовать
человек — в зависимости
от того, какие частные свои состояния и силы он клал в основу философствования.
Почти с равным правом можно говорить о божественном происхождении
человека и о его происхождении
от низших форм органической жизни природы.
Человек не только
от мира сего, но и
от мира иного, не только
от необходимости, но и
от свободы, не только
от природы, но и
от Бога.
Философская антропология ни в каком смысле и ни в какой степени не зависит
от антропологии научной, ибо
человек для нее не природный объект, а сверхприродный субъект.
В мистике освобождается
человек от подавленности природным миром.
Астрология угадывала неразрывную связь
человека с космосом и тем прорывалась к истине, скрытой
от науки о
человеке, не знающей неба, и
от науки о небе, не знающей
человека.
И да родится когда-либо
человек от другого в том порядке, в котором Адам через девственность свою стал
человеком и образом Божьим: ибо то, что
от вечности, само рождает в порядке вечности; существо его должно всецело выходить из вечного, иначе ничто не сохранится в вечности» [См. там же, т. IV. «Die triplici vita hominis», с. 261.].
Бог стал не ангелом, а
человеком, дабы
человека избавить
от его падения.
В каждой отдельной способности
человека — целый мир в зародыше, который и выявляется
от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку
человек по своей двойственной природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что законы всего духовного и всего чувственного коренятся в его собственных законах, постольку
человек божественной природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая воля в
человеке есть Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
Человек включает в себя весь космос,
от камня до Божества, и на нем отпечатлелась вся мировая эволюция [См. о космичности
человека «Die geistige Führung des Menschen und der Menschheit», с.
«Существо, предназначенное сделаться
человеком, медузообразный гермафродит, полурыба, полузмея палеозойской эры, приняло форму четвероногого, некоей ящерицы, но совершенно отличающейся
от ящериц современных, которые есть не что иное, как отклонение и вырождение» (фр.).]
Омертвение природы и та дурная ее материализация, в силу которой все существа мира попали во власть необходимости и не находят выхода из состояния ограниченности, все пошло
от падения
человека,
от дурного перемещения иерархического центра природы.
Падение
человека и последовавшая за ним утеря царственной свободы и погружение в низшие сферы необходимости лишили
человека его места в природе и поставили его в рабскую зависимость
от низших сфер природной иерархии.
«Мир сей», мир природной необходимости пал
от падения
человека, и
человек должен отречься
от соблазнов «мира сего», преодолеть «мир», чтобы вернуть себе царственное положение в мире.
Человек должен освободиться
от низших ступеней природной иерархии, должен стыдиться своей рабской зависимости
от того, что ниже его и что должно
от него зависеть.
Судьба
человека зависит
от судьбы природы, судьбы космоса, и он не может себя отделить
от него.
Человек должен вернуть камню его душу, раскрыть живое существо камня, чтобы освободиться
от его каменной, давящей власти.
Омертвевший камень тяжелым пластом лежит в
человеке, и нет иного пути избавления
от него, кроме освобождения камня.
Человек не может просто уйти
от космоса, он может лишь изменить и преобразить его.
Он сдержал все эти твари силою Своею, и по благоутробию и благости Своей не дал им тотчас устремиться против
человека, и повелел, чтобы тварь оставалась в подчинении ему и, сделавшись тленною, служила тленному
человеку, для которого создана, с тем, чтоб, когда
человек опять обновится и сделается духовным, нетленным и бессмертным, и вся тварь, подчиненная Богом
человеку в работу ему, освободилась
от сей работы, обновилась вместе с ним и сделалась нетленною и как бы духовною» [См. «Слова преподобного Симеона Нового Богослова».
Человек не только природное существо, но и сверхприродное существо, существо божественного происхождения и божественного предназначения, существо, хотя и живущее в «мире сем», но «не
от мира сего».
Великий знак унижения
человека виден в том, что
человек свет получает
от солнца и что жизнь его вращается вокруг солнца.
Центральное положение солнца вне
человека и зависимость
от его света есть унижение
человека.
Предвечно рождается
от Отца Сын — Абсолютный
Человек, Божественный
Человек, Бого-Человек.
Христология
человека неотделима
от христологии Сына Божьего, самосознание Христа неотделимо
от самосознания
человека.
Мир еще не был сотворен Творцом, когда образ
человека был уже в Сыне Божьем, предвечно рождающемся
от отца.
Антропология эта все еще слишком подавлена сознанием падения
человека, она учит о страстях
человека и об избавлении
от греха.
Гуманизм постепенно отпадает
от всякого богосознания и обоготворяет
человека и человеческое.
Гуманизм в своих позитивистических пределах выбрал второе и совершил мысленное человекоубийство: отверг высшее самосознание
человека, трансцендентное данному природному миру, и тем отрекся
от первородства
человека, предал
человека во имя приспособления к данному природному миру и благоденствия в нем.
Гуманизм отверг сыновность
человека — отказался
от его происхождения; отверг свободу
человека и вину его — отказался
от достоинства
человека.
Но благоустройство и благоденствие
человека на земле, отворачивающееся
от неискоренимого трагизма человеческой жизни, есть отрицание
человека как существа, принадлежащего к двум мирам, как сопричастника не только природного царства необходимости, но и сверхприродного царства свободы.
Человек антихристова духа отобщается
от тайны искупления, которая восстанавливает и подымает падшую человеческую природу.
Дух антихристов сулит
человеку блаженство в мире необходимости через отречение
от его богоподобной природы.
Наука и искусство, право и государство, социальная справедливость и свобода, половая любовь, техника — все то, чем живет современный
человек и
от чего не может отречься, должно быть евангельски оправдано для того, кто ищет Христовой правды.
Абсолютная христологическая истина одной своей стороной обращена к искуплению греха и спасению
от зла, другой же своей стороной обращена к положительному, творческому призванию
человека, открывает христологию
человека.
От Христа идущая сила искупления переходит внутрь
человека.
В творчестве снизу раскрывается божественное в
человеке,
от свободного почина самого
человека, а не сверху.
С большей последовательностью и радикализмом истолковывает экономический материализм всю творческую культуру как послушание необходимости, как приспособление к состоянию
человека, отяжелевшего
от погружения в материальные сферы бытия.
Цель
человека не спасение, а творческое восхождение, но для творческого восхождения нужно спасение
от зла и греха.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился //
От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам
от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав
от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя
людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но
от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так
люди (первый каюсь я) //
От делать нечего друзья.