Человек позитивно-социологического сознания не знает себя и своих,
не знает мира и своей связи с миром [Вся беспомощность социологического мирочувствия нашла себе даровитое выражение в книге Гюйо «L’irréligion de l’avenir».].
Неточные совпадения
Мир не сотворенный,
не знавший творческого акта прибыли и прироста бытийственной мощи,
не знал бы ничего о творчестве и
не был бы способен к творчеству.
А творческий акт всегда предполагает самобытность, самостоятельность и свободу личности, которой
не знает пантеистическое сознание [Кн. Е. Трубецкой в «Миросозерцании В. С. Соловьева» в самой крайней форме отстаивает свободу Бога от
мира и
мира от Бога.
Она
не хочет
знать, что Христос —
не только Спаситель мой и моего корабля, но и Спаситель
мира.
Серафим жили в разных
мирах,
не знали друг друга, никогда ни в чем
не соприкасались.
Гениальная жизнь
знает минуты экстатического блаженства, но
не знает покоя и счастья, всегда находится в трагическом разладе с окружающим
миром.
Любящий
знает о лице любимого то, чего весь
мир не знает, и любящий всегда более прав, чем весь
мир.
Я
не знаю явления более благородного, внутренно более трагического и по-своему героического, чем писатели-католики Франции XIX века, католики совсем особые,
не официальные,
не приспособленные к католическому «
миру сему».
Этот
мир вызывал в них брезгливое отвращение [Андре Жид в статье о Вилье де Лиль-Адане
не без недоброжелательства говорит о якобы религиозном нежелании
знать жизнь у Вилье де Лиль-Адана и других «католических писателей»: «Baudelaire, Barbey d’Aurevilly, Helo, Bloy, Huysmans, c’est là leur trait commun: méconnaissance de la vie, et même haine de la vie — mépris, honte, peur, dédain, il y a toutes les nuances, — une sorte de religieuse rancune contre la vie. L’ironie de Villiers s’y ramène» («Prétextes», с. 186).
Такой революции творчества
не знала и эпоха появления в
мире христианства.
Благая весть Евангелия
не знает категорического императива, но его
знает отяжелевший в последствиях греха христианский
мир.
Коллективной общественной жертвенности и общественной любви христианский
мир еще
не знал.
Но йогизм
не знает даровой благодати любви — избыточной любви сердца Божьего к человеку и
миру и ответной любви сердца человека и
мира к Богу [См. параллель йоги и христианской аскетики у Ладыженского «Сверхсознание» и у Лютославского «Volonté et liberté».
И современный человек на высших ступенях может
знать не больше, даже, скорее, меньше, так как нет уже ныне в
мире таких мудрых.
Неточные совпадения
Итак, одно желание пользы заставило меня напечатать отрывки из журнала, доставшегося мне случайно. Хотя я переменил все собственные имена, но те, о которых в нем говорится, вероятно себя
узнают, и, может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сей поры обвиняли человека, уже
не имеющего отныне ничего общего с здешним
миром: мы почти всегда извиняем то, что понимаем.
Когда он ушел, ужасная грусть стеснила мое сердце. Судьба ли нас свела опять на Кавказе, или она нарочно сюда приехала,
зная, что меня встретит?.. и как мы встретимся?.. и потом, она ли это?.. Мои предчувствия меня никогда
не обманывали. Нет в
мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною. Всякое напоминание о минувшей печали или радости болезненно ударяет в мою душу и извлекает из нее все те же звуки… Я глупо создан: ничего
не забываю, — ничего!
— Прощайте, товарищи! — кричал он им сверху. — Вспоминайте меня и будущей же весной прибывайте сюда вновь да хорошенько погуляйте! Что, взяли, чертовы ляхи? Думаете, есть что-нибудь на свете, чего бы побоялся козак? Постойте же, придет время, будет время,
узнаете вы, что такое православная русская вера! Уже и теперь чуют дальние и близкие народы: подымается из Русской земли свой царь, и
не будет в
мире силы, которая бы
не покорилась ему!..
Таких примеров много в
мире: //
Не любит
узнавать никто себя в сатире. // Я даже видел то вчера: // Что Климыч на-руку
не чист, все это
знают; // Про взятки Климычу читают, // А он украдкою кивает на Петра.
Что неприступной я
не знаю высоты», // Орёл к Юпитеру взывает: // «И что смотрю оттоль на
мира красоты, // Куда никто
не залетает».