Неточные совпадения
Религиозный
опыт до конца изживает
мир как совершенно внебожественный и как совершенно божественный, изживает зло как отпадение от божественного смысла и как имеющее имманентный смысл в процессе мирового развития.
Но так же неизбежно в религиозном
опыте прихождение к имманентной правде, к имманентному изживанию Бога и
мира.
Поэтому, будучи монистом и имманентистом в последней глубине мистического
опыта, веря в божественность
мира, во внутреннюю божественность мирового процесса, в небесность всего земного, в божественность лика человеческого, я в пути утверждаю расщепление, дуализм свободы и необходимости, Бога, божественной жизни и «
мира», мировой данности, добра и зла, трансцендентного и имманентного.
Творческий
опыт — особый религиозный
опыт и путь, творческий экстаз — потрясение всего существа человека, выход в иной
мир.
Творческий
опыт — духовен в религиозном смысле этого слова [Когда читаешь «Путь к посвящению» или «Путь к самопознанию человека» Р. Штейнера, где говорится об оккультном пути к высшей духовной жизни, то можно подумать, что до раскрытия оккультного пути в
мире не было духовной жизни,
мир был погружен исключительно в физический план.
Опыт творческого преодоления
мира качественно иной, чем
опыт аскетического преодоления
мира.
В творческом религиозном
опыте есть не отрицательное, а положительное преодоление «
мира».
Сам
опыт богообщения переходит в
мир как акт творчества.
Великий
опыт чисто языческого Возрождения в
мире христианском должен был кончиться проповедью Савонаролы, отречением Боттичелли.
В православном мистическом
опыте есть какая-то немота для внешнего
мира, невоплотимость.
В творческом
опыте человек выйдет из физического плана
мира и его законов.
В вечной же основе тварности самого различия между свободой и необходимостью, имеющего полную реальность для твари, вовсе нет, она трансцендентна свободе-необходимости [Таким образом, получается соотношение, обратное тому, что мы имеем у Канта: у него свобода существует только для ноумена и ее в
мире опыта нет, а всецело царит необходимость; по нашему же пониманию, свобода существует только там, где есть необходимость, т. е. в тварном самосознании, ее нельзя приписать вечности, как нельзя ей приписать и необходимости.].
Я согласен, что определять законы мира из одних выводов разума без опыта и наблюдения есть путь ложный и ненаучный, т. е. не могущий дать истинного знания; но если изучать заявления
мира опытом и наблюдениями, и вместе с тем руководствоваться в этих опытах и наблюдениях понятиями не основными, общими всем, а условными, и описывать результаты этих опытов словами, которым можно приписывать различное значение, то не будет ли еще хуже?
Неточные совпадения
«Я обязан сделать это из уважения к моему житейскому
опыту. Это — ценность, которую я не имею права прятать от
мира, от людей».
— Семинарист, — повторил Долганов, снова закидывая волосы на затылок так, что обнажились раковины ушей, совершенно схожих с вопросительными знаками. — Затем, я — человек, убежденный, что
мир осваивается воображением, а не размышлением. Человек прежде всего — художник. Размышление только вводит порядок в его
опыт, да!
Иной
мир,
мир смысла и свободы, раскрывается лишь в духовном
опыте, который отрицают современные экзистенциалисты.
Война горьким
опытом своим научает тому, что народ должен стяжать себе положительную силу и мощь, чтобы осуществить свою миссию в
мире.
Угадывая законы явления, он думал, что уничтожил и неведомую силу, давшую эти законы, только тем, что отвергал ее, за неимением приемов и свойств ума, чтобы уразуметь ее. Закрывал доступ в вечность и к бессмертию всем религиозным и философским упованиям, разрушая, младенческими химическими или физическими
опытами, и вечность, и бессмертие, думая своей детской тросточкой, как рычагом, шевелить дальние
миры и заставляя всю вселенную отвечать отрицательно на религиозные надежды и стремления «отживших» людей.