Неточные совпадения
[ «Форма формы формы может быть также названа формой формы, но уже «ценности» (нем.).] Geltung в том случае
лишь было
бы последним, пресекающим дурной ряд ad infitum, если
бы то была не логическая категория, а творческий акт целостного духа.
Доказанное в философии не было
бы творческим познанием, было
бы лишь приспособлением.
Человек обожествляется, но
лишь путем умолкания всего человеческого, исчезновения человека и появления на его место Божества [И. В. Попов говорит о св. Макарии Египетском: «Перестать быть человеком и теперь же стать Богом, хотя
бы и на краткие моменты божественного наития, — вот что было целью всех стремлений и помышлений его души».
То, что все называли творчеством, как
бы ни было оно ценно и велико, то было
лишь намеком на подлинное творчество,
лишь знак,
лишь подготовление.
И новым
лишь падением человека было
бы ожидание и требование, чтобы сам Бог за него совершил этот переход, чтобы творческое откровение совершалось не по внутренней свободе человека, а по одной внешней помощи Божьей.
Человек, искупающий свой грех, как
бы хочет, чтобы его человеческая природа перестала существовать, чтобы существовала одна
лишь божественная природа.
Если допустить божественность бытия, в котором совершается
лишь перераспределение извечно данного,
лишь истечение, то о творчестве никогда в мире не могло
бы возникнуть и вопроса.
[ «Свобода вкоренена во Тьме, и в своем темном желании, как и в светлом желании, она связана с вечной волей Тьмы; и Тьма связана со Светом свободы и не может ничего достичь, когда обращается к желанию самому по себе и действует как Тьма в самой себе; из этих двух, как и из темного ощущения, а также и из Света, т. е. свободного желания, исходящего из ощущения, возникнет в ощущении молния как первоогонь: тогда Свобода раскроется в ощущении, но ощущение постигает ее через страх, поскольку видна она
лишь как молния; и так как Свобода непостижима и словно
бы Ничто, и к тому же есть вне и до всякого ощущения, и не имеет основы, то не может ее ощущение ни постичь, ни удержать и
лишь покоряется оно Свободе, и Свобода соединяет свою темную самость и Сущность и правит с воспринятым беспокойством во Тьме, во Тьме непостижимой» (нем.).]].
Россия в этом случае лишилась
бы величайшего своего гения, обеднела
бы творчеством, но творчество гения есть
лишь обратная сторона греха и религиозной немощи.
И ныне еще, после того как человек уже стал мужчиной и женщиной, та же София,
лишь только он к ней внутренно обратится, делает и мужчину и женщину хотя
бы внутренно причастными андрогинной и ангельской природе» [Там же, с. 191–192.].
Оккультное познание как будто
бы не есть активное осмысливание, а есть
лишь ясновидческое описание, женственное принятие в себя вещей.
Неточные совпадения
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил
бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут
лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много дней.
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной, я сказал. // Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут
бы, право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы на аршин загрязнут, //
Лишь на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Некстати было
бы мне говорить о них с такою злостью, — мне, который, кроме их, на свете ничего не любит, — мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию… Но ведь я не в припадке досады и оскорбленного самолюбия стараюсь сдернуть с них то волшебное покрывало, сквозь которое
лишь привычный взор проникает. Нет, все, что я говорю о них, есть только следствие
Куда прикажете,
лишь только
бы усесться.
Лишь стало
бы охоты, — // А то во здравье: ешь до дна!