Неточные совпадения
Все материально-родовое, ветхо-органическое имеет футуристически-технический, механический
конец.
Наука о ценностях есть в
конце концов один из видов метафизики сущего, метафизики смысла мира, и
всего менее научной.
Критицисты пытались признать творческий характер познания, но, в сущности, они перенесли
всю необходимость природы в категории разума и покорились необходимости с другого
конца.
Для Фейербаха загадка о человеке оставалась религиозной загадкой [Фейербах никогда не порвал до
конца связи с христианской антропологией, и
весь его атеистический гуманизм пропитан христианством.
Вся потрясающая натурфилософия Бёме, хотя и не до
конца понятная нам, предполагает, что человек — микрокосм и что
все свершающееся в человеке свершается в космосе.
Но эволюционизм Штейнера делает не до
конца ясным, признает ли он Перво-Адама, Небесного Человека, предшествующего
всей мировой эволюции.
Ибо добрые — не могут созидать: они всегда начало
конца: — они распинают того, кто пишет новые ценности на новых скрижалях, они приносят себе в жертву будущее, — они распинают
все человеческое будущее!» (там же).
Всему переходному и промежуточному наступает
конец.
Государство, брак, наука и пр. оправдывают святоотеческое сознание как несение тяготы, как священное послушание греховного человека [Результаты святоотеческого оправдания жизни как послушания всегда и во
всем в совершенстве выражены в
конце XIX века еп.
Во
всем он хочет дойти до
конца, до предела, перейти за грани.
В Ницше уже высшая культура переходит за
все пределы культуры, идет к
концу.
Все органически-родовое находит свой
конец в механически-искусственном, автоматическом.
В
конце искусства — такое же самоотречение, как и в
конце науки, государства, семьи,
всей культуры.
В
конце концов, свою мораль Толстой черпал из православия, очищая ее от
всех приспособлений и наслоений исторического процесса.
Старец пишет по поводу казни Каракозова: «А что он лишен погребения и что получил
конец такою позорною смертию и подобное —
все это, при искренном раскаянии, может послужить ему к облегчению тяжкой вины преступления; другим же послужит это к вразумлению, чтобы так не забывались и так далеко не простирали своей дерзости» («Описание жизни блаженной памяти Оптинского старца иеросхимонаха Амвросия».
Все линии культуры доходят до предельных
концов и выходят из дифференцированных ценностей.
В третью эпоху, эпоху религиозного творчества, должны выявиться
все концы и пределы мировой жизни и культуры.
На сем месте вечного молчания, где наитвердейшее чело поморщится несомненно, помыслив, что тут долженствует быть
конец всех блестящих подвигов; на месте незыблемого спокойствия и равнодушия непоколебимого могло ли бы, казалося, совместно быть кичение, тщеславие и надменность?
Едва они отъехали сажен десять от фрегата, как вдруг на
концах всех рей показались сначала искры, потом затеплились огоньки, пока слабо, потом внезапно весь фрегат будто вспыхнул, и окрестность далеко озарилась фантастическим заревом бенгальских огней.
Человек приходит к собственному жилищу, видит, что оно насквозь засветилось, что из всех пазов выпалзывают тоненькие огненные змейки, и начинает сознавать, что вот это и есть тот самый
конец всего, о котором ему когда-то смутно грезилось и ожидание которого, незаметно для него самого, проходит через всю его жизнь.
Неточные совпадения
Буянов, братец мой задорный, // К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой //
Всё видел: вспыхнул, сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт
конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что
все подружки измарали // С
конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто любит более тебя, // Пусть пишет далее меня».
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и
конца не было, — зачем вы исчисляете
все их качества, ведь в них толку теперь нет никакого, ведь это
всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.
Но в продолжение того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и
всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в это время на другом
конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
— Нет, барин, нигде не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое длинное, чему и
конца не было. Туда
все вошло:
все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают лошадей по
всей России от одного
конца до другого; прилагательные
всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось на язык. Таким образом дошло до того, что он начал называть их наконец секретарями.