Неточные совпадения
Истина науки имеет значение лишь для частных состояний
бытия и для частных в нем ориентировок.
Истина не есть дублирование, повторение
бытия в познающем.
Истина есть осмысливание и освобождение
бытия, она предполагает творческий акт познающего в
бытии.
Или
истины совсем нет, и нужно прекратить всякие философские высказывания, или
истина есть творческий свет, освобождающий и осмысливающий
бытие.
Истина есть освещение тьмы, и потому не может быть
истины о бессмысленной и беспросветной тьме
бытия.
Познание
истины есть творческое осмысливание
бытия, светлое освобождение его от темной власти необходимости.
Истину философского познания можно понять и принять лишь тогда, когда есть зачатки той интуиции
бытия, которая достигла высшего своего выражения в творческом познавательном акте философа.
И все-таки в Гегеле мы должны увидеть неумирающую
истину: для Гегеля познание было развитием
бытия, познание — бытийственно.
Факт
бытия человека и факт его самосознания есть могучее и единственное опровержение той кажущейся
истины, что природный мир — единственный и окончательный.
И если астрология не может возродиться в наивно-натуралистической форме, как не может возродиться докоперниковский натуралистический антропоцентризм, то супранатуралистическая
истина астрологии, которая видит в космосе иные планы
бытия, закрытая для астрономии, возродится, возрождается и никогда не умирала [Беспристрастную и добросовестную историю астрологии можно найти у Кизеветтера в том томе его истории оккультизма, который называется «Die Geheimwissenschaften», с.
Приниженное положение, которое занял человек в данном состоянии природного мира и данной планетной системе, ничего не говорит против его центрального положения в
бытии, против той абсолютной
истины, что человек есть точка пересечения всех планов
бытия.
В мистических учениях кроется
истина о связях человека с иными планами
бытия, иными планетными системами (не в природно-астрономическом, а в сверхприродно-астрологическом смысле слова),
истина, сокрытая для официальной науки и официальной философии [«Die Geheimwissenschaft» Штейнера связывает антропологию с астрологией.
Выход из этой трагической для христианства проблемы может быть один: религиозное осознание той
истины, что религиозный смысл жизни и
бытия не исчерпывается искуплением греха, что жизнь и
бытие имеют положительные, творческие задачи.
Познание имманентно
бытию, идеи живут внутри природы как ее творческие силы, познание
истины есть жизнь в
истине.
Достижение
истины предполагает творческую активность духа, его противление разрыву субъекта и объекта и вражде между творчеством и
бытием.
Творчество тварных существ может быть направлено лишь к приросту творческой энергии
бытия, к росту существ и их гармонии в мире, к созданию ими небывалых ценностей, небывалого восхождения в
истине, добре и красоте, т. е. к созданию космоса и космической жизни, к плероме, к сверхмирной полноте.
Неточные совпадения
Истина есть свет Логоса, возгоревшийся в самом
бытии, если употреблять традиционную терминологию, или в глубине существования, или жизни.
В конце концов на большей глубине открывается, что
Истина, целостная
истина есть Бог, что
истина не есть соотношение или тождество познающего, совершающего суждение субъекта и объективной реальности, объективного
бытия, а есть вхождение в божественную жизнь, находящуюся по ту сторону субъекта и объекта.
Правда, нравственная воля называется у Канта «практическим разумом», для которого установляется свой особый канон, причем этот «разум» постулирует основные религиозные
истины:
бытие Бога, свободу воли и личное бессмертие, но каким бы именем мы ни называли веру, ее существо от этого не изменится: ЕСИ произносит только она, постулаты же лишь постулируют, но сами по себе бессильны утверждать
бытие Божие, это составляет, конечно, дело веры.
Коренное различие между философией и религией заключается и том, что первая есть порождение деятельности человеческого разума, своими силами ищущего
истину, она имманентна и человечна и в то же время она воодушевлена стремлением перерасти свою имманентность и свою человечность, приобщившись к
бытию сверхприродному, сверхчеловечному, трансцендентному, божественному; философия жаждет
истины, которая есть главный и единственный стимул философствования.
Истина в божественном своем
бытии есть и «Путь и Живот» [Слова Иисуса Христа: «Я есмь путь и
истина и жизнь» (Ин. 14:6).].