Неточные совпадения
Наступают времена в
жизни человечества, когда оно должно помочь само себе, сознав, что отсутствие трансцендентной помощи не есть беспомощность, ибо бесконечную имманентную помощь найдет
человек в себе самом, если дерзнет раскрыть в себе творческим актом все силы Бога и мира, мира подлинного в свободе от «мира» призрачного.
Такой радикальный, революционный, непримиримый дуализм ведет к последнему монизму божественной
жизни, к божественности
человека.
Через героический дуализм, через противопоставление божественного и «мирского» входит
человек в монизм божественной
жизни.
В этом кризисе рода и материи и в окончательном рождении
человека и
жизни духа — сущность нашей эпохи.
По специфической своей сущности наука есть реакция самосохранения
человека, потерянного в темном лесу мировой
жизни.
Почти с равным правом можно говорить о божественном происхождении
человека и о его происхождении от низших форм органической
жизни природы.
Это и есть то, что я называю рождением
Человека в Боге, прибылью в Божественной
жизни.
Дарвин показал, что
человек не есть абсолютный центр этой скромной планеты земли: он — одна из форм органической
жизни на земле, той же природы, что и другие формы, один из моментов эволюции.
Великий знак унижения
человека виден в том, что
человек свет получает от солнца и что
жизнь его вращается вокруг солнца.
И лишь изредка прорывается в святоотеческом периоде христианства то сознание царственности
человека, которое звучит в словах св. Григория Нисского: «Как в этой
жизни художники дают вид орудию соответственно его потребности, так наилучший художник создал наше естество как некий сосуд, пригодный для царственной деятельности, и по душевным преимуществам, и самому телесному виду устроив его таким, каким нужно, чтобы царствовать.
«Начало истинной
жизни в
человеке — страх Божий.
Человек должен был быть отпущен на свободу в природный мир, и человеческая
жизнь должна была быть секуляризирована.
Но благоустройство и благоденствие
человека на земле, отворачивающееся от неискоренимого трагизма человеческой
жизни, есть отрицание
человека как существа, принадлежащего к двум мирам, как сопричастника не только природного царства необходимости, но и сверхприродного царства свободы.
Государство, брак, наука и пр. оправдывают святоотеческое сознание как несение тяготы, как священное послушание греховного
человека [Результаты святоотеческого оправдания
жизни как послушания всегда и во всем в совершенстве выражены в конце XIX века еп.
И в духе
человека совершаются все мистические события
жизни Христа.
Религиозно-нравственным совершенством искупает
человек грех, приобщается к искуплению, стяжает
жизнь вечную.
Может ли
человек быть спасен и унаследовать
жизнь вечную за подвиг красоты или подвиг познания?
Все жизненное учение старца Амвросия, полное недоверия к
человеку, к его творчеству, к его мировой задаче совершенствования, основано на том, что «конечное и совершенное совершенство достигается на небе, в будущей бесконечной
жизни, к которой кратковременная земная
жизнь человеческая служит лишь приготовлением» (с. 151).
Та высшая, творческая полнота бытия, плерома, которая по видимости недостижима в моменте зачинающегося искупления, когда Бог все еще трансцендентен
человеку, достижима в другом моменте религиозной
жизни, по ту сторону искупления, когда Бог уже имманентен
человеку.
Творчество
человека в Духе, в высшей духовной
жизни, так же уготовляет второе пришествие Христа, как земля-Богоматерь уготовила первое Его пришествие.
Обычный христианский ответ, что цель
человека —
жизнь в Боге, не может удовлетворить, он слишком общий и формальный.
Активность
человека идет не на творчество нового бытия, а на восстановление старого бытия, на борьбу со злом, а не на созидание новой
жизни.
Человек призван обогатить саму божественную
жизнь.
Мистика типа пантеистически-эманационного принуждена отвергнуть творчество, для нее
жизнь есть истечение и переливание Божества в мир и мира в Божество, Божества в
человека и
человека в Божество [Мистика Экхардта принадлежит к тому типу, в котором Божество переходит в
человека и
человек переходит в Божество.
С Христом прекращается самодержавие Бога, ибо сыновний Богу
человек призывается к непосредственному участию в божественной
жизни.
И индивидуальность
человека находит себе полноту выражения лишь в универсальной, космической
жизни.
Нужно расковать, расколдовать мировую необходимость, чтобы
человек достиг высшей, свободной
жизни.
Творческий опыт — духовен в религиозном смысле этого слова [Когда читаешь «Путь к посвящению» или «Путь к самопознанию
человека» Р. Штейнера, где говорится об оккультном пути к высшей духовной
жизни, то можно подумать, что до раскрытия оккультного пути в мире не было духовной
жизни, мир был погружен исключительно в физический план.
Должно
человеку внесть регулярность во всю свою
жизнь, в свои занятия и отношения.
Все острее начинают сознавать научно, философски и религиозно, что сексуальность не есть специальная, дифференцированная функция человеческого существа, что она разлита по всему существу
человека, проникает все его клетки и определяет всю совокупность
жизни.
«Нормальная» и «естественная» половая функция есть продукт дифференциации половой
жизни, разлитой во всем телесном и духовном существе
человека [Очень интересны и показательны работы проф.
Христианские аскеты, побеждавшие физическую
жизнь пола, могущественно чувствовали центральность пола в
человеке, больше чувствовали, чем многие современные
люди, живущие размеренной «естественной» половой
жизнью.
Нелепо и поверхностно было бы утверждать, что
человек, живущий в половом воздержании, не живет половой
жизнью.
Фаллический культ трагически бессилен, он оставляет
человека рабом, но он глубже современной секуляризированной
жизни пола.
Мистическое учение Бёме о
человеке как андрогине делает понятным, почему Иисус Христос, абсолютный и совершенный
человек, не знал женщины и, по-видимости, не осуществил в своей
жизни тайны брака.
Источник
жизни в этом мире в корне испорчен, он является источником рабства
человека.
Кризис рода — самое мучительное в
жизни нового человечества, в кризисе этом рвется
человек к свободе из родовой стихии, к новому полу.
Рождающий сексуальный акт, превращающий
человека в раба стихийно-женственного порядка природы, преображается в свободный творческий акт [Рождающий сексуальный акт оправдывают тем, что он есть единственный путь рождения человеческой
жизни и продолжения
жизни человечества.
Женская эмансипация, конечно, является симптомом кризиса рода, надлома в поле, и она лучше лицемерного принуждения в старой семье, но в ней нет нового
человека и новой
жизни, основы ее ветхи.
Только этим можно объяснить отсутствие в абсолютном
Человеке, в котором должна быть заложена полнота бытия,
жизни пола, похожей на
жизнь человеческого рода.
В Абсолютном
Человеке, в новом Адаме не может быть дифференцированной, падшей
жизни пола.
Положительное раскрытие нового пола возможно лишь в явлении Абсолютного
Человека в творческой силе и славе, и оно уготовляется раскрывающейся в самом
человеке, в каждом из нас новой
жизни пола, т. е. полом творческим.
Подзаконная семья не есть творчество новых отношений
людей, новой
жизни, она есть послушание «миру», его бремени.
Женщина вся пол, ее половая
жизнь — вся ее
жизнь, захватывающая ее целиком, поскольку она женщина, а не
человек.
В андрогинизме разгадка той тайны, что в Абсолютном
Человеке — Христе не было видимой нам
жизни пола, так как в лике Его не было распадения, рождающего нашу земную
жизнь пола.
В художестве
человек живет вне себя, вне своей тяжести, тяжести
жизни.
Христианское трансцендентное чувство бытия так глубоко захватило природу
человека, что сделало невозможным цельное и законченное исповедание имманентных идеалов
жизни.
Даже в
жизни Бенвенуто Челлини, так гениально им рассказанной, — этого изумительного
человека самой языческой эпохи Возрождения — XVI века, слишком много христианского.
Описания его религиозных прозрений в тюрьме — изумительны, покорность воле Божьей этого авантюриста и скандалера, убивавшего
людей направо и налево, потрясает [Бенвенуто Челлини описывает, как в замке св. Ангела ему «явился Христос, распятый на кресте, столь же сияющий золотом, как и самое солнце» («
Жизнь Бенвенуто Челлини, им самим рассказанная», изд. Ледерле, т. 1, с. 327).
Люди эти не шли ни на какие компромиссы с буржуазным духом, любили лишь мечту свою и ей жертвенно отдавали всю свою
жизнь.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно
жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила
жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Он окурил упоительным куревом людские очи; он чудно польстил им, сокрыв печальное в
жизни, показав им прекрасного
человека.
Учителей у него было немного: большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее
человеку наука
жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
— Нет, не повалю, — отвечал Собакевич, — покойник был меня покрепче, — и, вздохнувши, продолжал: — Нет, теперь не те
люди; вот хоть и моя
жизнь, что за
жизнь? так как-то себе…