«Христос затем был рожден Девою, чтобы снова освятить женскую тинктуру и претворить ее в мужскую, дабы мужчина и
женщина стали муже-девами, как был Христос» [Там же, с. 482.].
Неточные совпадения
Христос восстановил андрогинный образ в человеке и возвратил ему Деву-Софию. «Образ Божий — муже-дева, а не
женщина и не мужчина» [Там же, с. 140.]. «Огневая душа должна закалиться в огне Божьем и
стать светлее чистого золота, ибо она жених благородной Софии из семени жены; она — тинктура огня, как София — тинктура света.
Когда тинктура огня очистится совершенно — в нее будет возвращена София, Адам вновь обоймет свою всечестную невесту, которая была отнята у него во время его первого сна, и не
станет более ни мужчина, ни
женщина, но лишь одна ветвь на Христовом жемчужном дереве, что стоит в Божьем раю» [Там же, с. 150–151.].
«
Женщина же, как Адамова девственность, из Адамовой природы и существа была теперь преображена или образована в
женщину или самку, в которой все же сохранилась святая, хотя и утратившая Бога, девственность как тинктура любви и света, но сохранилась потускневшей и как бы мертвой; ибо ныне вместо нее в ней внешняя мать как четырехэлементная любовь
стала родительницею природы, которая должна была принять в себя Адамово, т. е. мужское семя» [Там же, с. 327.].
Без понятия андрогина остается непонятной центральная идея религии — идея образа и подобия Божия» [Там же, с. 190–191.]. «Небесная София (идея) была помощницей первозданного человека, не бывшего ни мужчиной, ни
женщиной; через свой союз с нею — который, следовательно, не мог быть половым — он и должен был упрочить андрогина и уничтожить в себе возможность
стать мужчиною или
женщиною.
И ныне еще, после того как человек уже
стал мужчиной и
женщиной, та же София, лишь только он к ней внутренно обратится, делает и мужчину и
женщину хотя бы внутренно причастными андрогинной и ангельской природе» [Там же, с. 191–192.].
Он давно уже заметил, что его мысли о
женщинах становятся все холоднее, циничней, он был уверен, что это ставит его вне возможности ошибок, и находил, что бездетная самка Маргарита говорила о сестрах своих верно.
Вдруг раздался с колокольни ближайшего монастыря благовест, и все — экипажи, пешеходы — мгновенно стало и оцепенело. Мужчины сняли шляпы,
женщины стали креститься, многие тагалки преклонили колени. Только два англичанина или американца промчались в коляске в кругу, не снимая шляп. Через минуту все двинулось опять. Это «Angelus». Мы объехали раз пять площадь. Стало темно; многие разъезжались. Мы поехали на Эскольту есть сорбетто, то есть мороженое.
Но молчание долго еще не установилось. Долго еще женщины бранились, рассказывали друг другу, как началось и кто виноват. Наконец надзиратель и надзирательница ушли, и
женщины стали затихать и укладываться. Старушка стала перед иконой и начала молиться.
Неточные совпадения
Дамы были очень довольны и не только отыскали в нем кучу приятностей и любезностей, но даже
стали находить величественное выражение в лице, что-то даже марсовское и военное, что, как известно, очень нравится
женщинам.
—
Женщина, — произнес князь, подступая несколько ближе и смотря прямо в глаза Чичикову, —
женщина, которая подписывала по вашей диктовке завещание, схвачена и
станет с вами на очную ставку.
Есть случаи, где
женщина, как ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, но
становится вдруг тверже не только мужчины, но и всего что ни есть на свете.
Женщина вскочила и
стала всматриваться в даль с видом беспокойства.
Княжна, кажется, из тех
женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: твое молчание должно возбуждать ее любопытство, твой разговор — никогда не удовлетворять его вполне; ты должен ее тревожить ежеминутно; она десять раз публично для тебя пренебрежет мнением и назовет это жертвой и, чтоб вознаградить себя за это,
станет тебя мучить, а потом просто скажет, что она тебя терпеть не может.