Неточные совпадения
«Всякая форма, — говорится в Sohar’e, — в которой не находят принцип мужской и принцип
женский, не
есть форма высшая и полная.
Та же символика мужского и
женского может
быть раскрыта в соотношении человека и природы.
Возобладание
женского над мужским
есть возобладание природной стихии мира над Логосом.
И в познании
есть начало мужской активности и
женской пассивности.
Не только в человеке, но и в космосе
есть половое разделение мужского и
женского и половое их соединение.
В миропорядке мужское и
есть по преимуществу антропологическое, человеческое начало,
женское — начало природное, космическое.
Мужчина-человек через женщину связан с природой, с космосом, вне
женского он
был бы отрезан от души мира, от матери-земли.
Во все времена по-разному чувствовалось и сознавалось, что вся сексуальная жизнь человека
есть лишь мучительное и напряженное искание утерянного андрогинизма, воссоединения мужского и
женского в целостное существо.
Отделение
женской стихии в праматери
Еве и
было источником порабощения человека природной необходимости.
В этих точках пола
есть наибольшее отчуждение и противоположение, и в них же соединяющие касания, через которые совершается исступление из границ мужского и
женского.
«Христос затем
был рожден Девою, чтобы снова освятить
женскую тинктуру и претворить ее в мужскую, дабы мужчина и женщина стали муже-девами, как
был Христос» [Там же, с. 482.].
[ «Адам, верно отражающий Адама высшего или первичного, должен
был, в согласии с этой моделью, объединить в себе мужское и
женское начала.
У мужчины
есть огромная половая зависимость от женщины,
есть слабость к полу
женскому, слабость коренная,
быть может, источник всех его слабостей.
Началом рождения людей служит ввержение семени в недра
женской утробы, чтобы кость от костей и плоть от плоти,
быв восприняты невидимою силою, снова
были образованы в другого человека тем же художником…
Новый человек
есть прежде всего человек преображенного пола, восстанавливающий в себе андрогинический образ и подобие Божье, искаженное распадом на мужское и
женское в человеческом роде.
Женское эмансипационное движение по существу своему — карикатурно, обезьянно-подражательно, в нем
есть гермафродитическое уродство и нет красоты андрогинической.
Соединение полов — четырехчленно, а не двухчленно, оно всегда
есть сложное соединение мужского начала одного с
женским началом другого и
женского начала этого с мужским началом того.
Есть глубокое, трагическое несоответствие между любовью
женской и любовью мужской,
есть странное непонимание и жуткая отчужденность.
Женщина бессильна противиться власти временных состояний, но она во временное состояние вкладывает всю полноту своей природы, свою вечность [У Вейнингера
есть гениальные интуиции о
женской психологии, но испорченные его дурной, слабой враждой к женственности.].
И в стихии
женской любви
есть что-то жутко страшное для мужчины, что-то грозное и поглощающее, как океан.
Притязания
женской любви так безмерны, что никогда не могут
быть выполнены мужчиной.
В творческом акте высшей любви
женская и мужская природа перестают
быть жутко чуждыми и враждебными.
Андрогинизм и
есть окончательное соединение мужского и
женского в высшем богоподобном бытии, окончательное преодоление распада и раздора, восстановление образа и подобия Божьего в человеке.
В андрогинизме
есть взаимопроникновение всех клеток мужской и
женской природы, т. е. слиянность конечная, предельная.
И соединение мужского и
женского должно
быть глубинным, не поверхностным.
Неточные совпадения
Самая полнота и средние лета Чичикова много повредят ему: полноты ни в каком случае не простят герою, и весьма многие дамы, отворотившись, скажут: «Фи, такой гадкий!» Увы! все это известно автору, и при всем том он не может взять в герои добродетельного человека, но… может
быть, в сей же самой повести почуются иные, еще доселе не бранные струны, предстанет несметное богатство русского духа, пройдет муж, одаренный божескими доблестями, или чудная русская девица, какой не сыскать нигде в мире, со всей дивной красотой
женской души, вся из великодушного стремления и самоотвержения.
Но, как на беду, в это время подвернулся губернатор, изъявивший необыкновенную радость, что нашел Павла Ивановича, и остановил его, прося
быть судиею в споре его с двумя дамами насчет того, продолжительна ли
женская любовь или нет; а между тем Ноздрев уже увидал его и шел прямо навстречу.
Платье на ней
было совершенно неопределенное, похожее очень на
женский капот, на голове колпак, какой носят деревенские дворовые бабы, только один голос показался ему несколько сиплым для женщины.
Но как ни вооружались и ни противились мужчины, а в их партии совсем не
было такого порядка, как в
женской.
— Что, слепой, — сказал
женский голос, — буря сильна; Янко не
будет.