Неточные совпадения
И критическая философия
делает поучительный опыт очиститься и освободиться от
человека.
Эмпиризм и позитивизм
делают основой философствования частные и низшие сферы ощущений и внешнего опыта, дробя дух
человека.
Рационализм и критицизм
делают основой философствования тоже частные, хотя и более высокие сферы категорий разума, по-иному дробя дух
человека и пытаясь
сделать познание нечеловеческим.
Но эволюционизм Штейнера
делает не до конца ясным, признает ли он Перво-Адама, Небесного
Человека, предшествующего всей мировой эволюции.
Но Бог, сотворивший всяческое и
человека создавший — что
сделал?..
Коперник и Дарвин, по-видимому, окончательно его сокрушили и
сделали идею центральности
человека неприемлемой для научного сознания.
Утеряв свою солнечность,
человек впал в солнцепоклонство и огнепоклонство,
сделал себе бога из внешнего солнца.
В силах это
сделать лишь Абсолютный, Божественный
Человек, через которого всякий
человек причастен божественной природе и божественной силе.
Все трудное, проблематическое и трагическое в
человеке захотел упразднить гуманизм, чтобы лучше устроить
человека на земле, чтобы
сделать его счастливым.
Антихристологическая антропология
делает человека рабом падшего ангела, пожелавшего иметь на земле свое обратное Христу человековоплощение.
Такое пассивное понимание человеческой природы
делает человека существом недостойным боговоплощения.
Христос стал имманентен человеческой природе, и это охристовывание человеческой природы
делает человека Творцом, подобным Богу-Творцу.
Лишь жертвенная решимость стать в положение опасное и рискованное, плыть от старых и твердых берегов к неведомому и не открытому еще материку, от которого не протягиваются руки помощи, лишь страшная свобода
делает человека достойным увидеть Абсолютного
Человека, в котором окончательно раскроется творческая тайна
человека.
Это сознание противно глубочайшей сущности христианства, которое
делает Бога имманентным человеческой природе и потому не допускает совершенно трансцендентного разрыва здешнего мира и мира потустороннего [Кн. Е. Трубецкой в своем «Миросозерцании Вл. С. Соловьева» странным образом оправдывает свободное творчество
человека в мире через крайнее отдаление потустороннего божественного мира от мира здешнего.
Бог «
делает все не только лишь для
человека, но и через
человека…
Несовершеннолетие христианского сознания
делало невозможным еще сознание последней свободы
человека.
А послушание последствиям греха
делает безопасной жизнь
человека в «мире».
Мистическое учение Бёме о
человеке как андрогине
делает понятным, почему Иисус Христос, абсолютный и совершенный
человек, не знал женщины и, по-видимости, не осуществил в своей жизни тайны брака.
И ныне еще, после того как
человек уже стал мужчиной и женщиной, та же София, лишь только он к ней внутренно обратится,
делает и мужчину и женщину хотя бы внутренно причастными андрогинной и ангельской природе» [Там же, с. 191–192.].
Раздельность мужского и женского — этот знак падения
человека делает трагедию любви безысходной.
Христианское трансцендентное чувство бытия так глубоко захватило природу
человека, что
сделало невозможным цельное и законченное исповедание имманентных идеалов жизни.
В XV веке во Флоренции искусство
делает огромные успехи и завоевания, в нем творчество
человека освобождается.
Но технические силы цивилизации властвуют над самим
человеком,
делают его рабом, убивают его душу.
Историческая Петрова церковь бессильна удовлетворить современного
человека, она не может справиться с его религиозной трагедией, она всегда отвечает не на то, о чем спрашивают, она утоляет не ту муку, лечит не те раны, она помогает спастись от грехов младенческих, но ничего не в силах
сделать с грехами зрелыми, она не хочет знать нового в
человеке.
Неточные совпадения
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так
люди (первый каюсь я) // От
делать нечего друзья.
Чичикову осталось
сделать то же самое движенье губами, которое
делает человек, как дело идет на нуль и оканчивается ничем.
— В том-то и дело, что есть. Зять
делал выправки: говорит, будто и след простыл, но ведь он
человек военный: мастер притопывать шпорой, а если бы похлопотать по судам…
Услыша эти слова, Чичиков, чтобы не
сделать дворовых
людей свидетелями соблазнительной сцены и вместе с тем чувствуя, что держать Ноздрева было бесполезно, выпустил его руки. В это самое время вошел Порфирий и с ним Павлушка, парень дюжий, с которым иметь дело было совсем невыгодно.
— Это
человек, который не то что именьем помещика, — целым государством управит. Будь у меня государство, я бы его сей же час
сделал министром финансов.