Наступление творческой мировой эпохи знаменует собой изменение природного порядка, а это изменение начнется прежде всего
в точке пола, в точке прикрепления человека к природной необходимости.
Неточные совпадения
Такое же отрицание творческого характера познания мы находим у Джемса
в его книге «Вселенная с плюралистической
точки зрения».
В титанической попытке Гегеля философия достигает предельной
точки, и после этого начинается спуск, падение, крах философии.
«Человек, — говорится
в Sohar’e, — есть разом и итог и высшая
точка творения.
Приниженное положение, которое занял человек
в данном состоянии природного мира и данной планетной системе, ничего не говорит против его центрального положения
в бытии, против той абсолютной истины, что человек есть
точка пересечения всех планов бытия.
В какой-то
точке Степун касается истинной трагедии творчества и культуры, но все почти его минусы я должен переменить на плюсы и плюсы на минусы.
[ «Талант и гениальность, — говорит Гелло, — которые отличаются друг от друга со всех
точек зрения, особенно существенно различны
в том, что талант — это специализация, гениальность же — всеохватывающее совершенство».
С этой
точки зрения, все высшие дары получаются
в награду за святость и вне пути святости нельзя их стяжать.
Пол есть
точка пересечения двух миров
в организме человека.
В этой
точке пола скрыта тайна бытия [Гениальные прозрения есть у
В.
В. Розанова.
С этой
точки зрения, само возникновение из глубин пола дифференцированной половой функции есть как бы падение человека, утеря цельности, возникновение разврата
в глубочайшем смысле этого слова.
Пол есть не только
точка пересечения двух миров
в человеке, но и
точка пересечения человека с космосом, микрокосма с макрокосмом.
В нем обоготворяется та
точка пола,
в которой только и стало возможным
в падшем мире наибольшее касание и соединение мужского и женского.
В этих
точках пола есть наибольшее отчуждение и противоположение, и
в них же соединяющие касания, через которые совершается исступление из границ мужского и женского.
Сексуальный акт есть самая высшая и самая напряженная
точка касания двух полярных полов,
в нем каждый как бы исходит из себя
в другого, исступает из границ своего пола.
Достигается ли
в этой
точке соединение?
Тление и смертоносный распад вошли
в мир через
точку пола.
В этой центральной
точке проблемы пола и проблемы семьи скопилось ужасное лицемерие.
Кватроченто — сердцевина Возрождения, его центральная
точка,
в нем тайна Возрождения.
Все нити
в этой
точке сходятся, все обостряется
в этой
точке.
Это вертикальное, глубинное движение
в мире проецируется на плоскости и внешне воспринимается как перемещение
точек пересечения плоскости перпендикулярами.
В точке зрения блага — безболезненность покоя, приспособления, удовлетворенности тем, что есть, и для тех, которые есть.
«Как это он? и отчего так у него вышло живо, смело, прочно?» — думал Райский, зорко вглядываясь и в штрихи и
в точки, особенно в две точки, от которых глаза вдруг ожили. И много ставил он потом штрихов и точек, все хотел схватить эту жизнь, огонь и силу, какая была в штрихах и полосах, так крепко и уверенно начерченных учителем. Иногда он будто и ловил эту тайну, и опять ускользала она у него.
Граница между обоими государствами проходит здесь по прямой линии от устья реки Тур (по-китайски Байминхе [Бай-мин-хэ — речка ста имен, то есть река, на которой живут многие.]) к реке Сунгаче (по-китайски Суначан [Сунчжа-Ачан — вероятно, название маньчжурское, означающее пять связей — пять сходящихся лучей, пять отрогов и т.д.]), берущей начало из озера Ханка
в точке, имеющей следующие географические координаты: 45° 27' с. ш. к 150° 10' в. д. от Ферро на высоте 86 м над уровнем моря.
Неточные совпадения
«Пропущенные строфы подавали неоднократно повод к порицанию и насмешкам (впрочем, весьма справедливым и остроумным). Автор чистосердечно признается, что он выпустил из своего романа целую главу,
в коей описано было путешествие Онегина по России. От него зависело означить сию выпущенную главу
точками или цифром; но во избежание соблазна решился он лучше выставить вместо девятого нумера осьмой над последней главою Евгения Онегина и пожертвовать одною из окончательных строф:
Записка Плюшкина отличалась краткостию
в слоге: часто были выставлены только начальные слова имен и отчеств и потом две
точки.
Открыто-пустынно и ровно все
в тебе; как
точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города; ничто не обольстит и не очарует взора.
Но ничуть не бывало! Следовательно, это не та беспокойная потребность любви, которая нас мучит
в первые годы молодости, бросает нас от одной женщины к другой, пока мы найдем такую, которая нас терпеть не может: тут начинается наше постоянство — истинная бесконечная страсть, которую математически можно выразить линией, падающей из
точки в пространство; секрет этой бесконечности — только
в невозможности достигнуть цели, то есть конца.
Как: из-за того, что бедный студент, изуродованный нищетой и ипохондрией, накануне жестокой болезни с бредом, уже, может быть, начинавшейся
в нем (заметь себе!), мнительный, самолюбивый, знающий себе цену и шесть месяцев у себя
в углу никого не видавший,
в рубище и
в сапогах без подметок, — стоит перед какими-то кварташками [Кварташка — ироническое от «квартальный надзиратель».] и терпит их надругательство; а тут неожиданный долг перед носом, просроченный вексель с надворным советником Чебаровым, тухлая краска, тридцать градусов Реомюра, [Реомюр, Рене Антуан (1683–1757) — изобретатель спиртового термометра, шкала которого определялась
точками кипения и замерзания воды.