В философии есть победа человеческого духа через активное противление, через творческое преодоление; в науке — победа через приспособление, через приведение себя
в соответствие с данным, навязанным по необходимости.
Призванный философ не согласится понизить качество своего дела в мире — он ждет, чтобы до больших высот дошел уровень духовной общности и чтобы
в соответствии с этим изменился критерий общеобязательности.
Истина субъективна, а не объективна, она объективируется
в соответствии с миром необходимости, с царством Кесаря, в приспособлении к дробности и дурной множественности данного мира.
По отношению к человеку природа безжалостна. После короткой ласки она вдруг нападает и как будто нарочно старается подчеркнуть его беспомощность. Путешественнику постоянно приходится иметь дело со стихиями: дождь, ветер, наводнение, гнус, болота, холод, снег и т.д. Даже самый лес представляет собой стихию. Дерсу больше нас был
в соответствии с окружающей его обстановкой.
Неточные совпадения
Но сие же самое
соответствие,
с другой стороны, служит и не малым, для летописателя, облегчением. Ибо
в чем состоит, собственно, задача его?
В том ли, чтобы критиковать или порицать? Нет, не
в том.
В том ли, чтобы рассуждать? Нет, и не
в этом.
В чем же? А
в том, легкодумный вольнодумец, чтобы быть лишь изобразителем означенного
соответствия и об оном предать потомству
в надлежащее назидание.
Критика Канта разрывает
с такого рода объективизмом и видит истину
в соответствии разума
с самим собой, она определяется отношением к законам разума и согласованием мыслей между собой.
И божественное промышление, раз оно попустило тварную свободу и вступило
с нею
в реальное взаимодействие, влияет на мир не
с механически предустановленной закономерностью, но творчески, всегда оригинально и
в соответствии действию тварной свободы.
На Страшном суде человек, поставленный лицом к лицу
с Христом и
в Нем познавший истинный закон своей жизни, сам сделает
в свете этого сознания оценку своей свободе
в соответствии тому «подобию», которое создано творчеством его жизни, и сам различит
в нем призрачное, субъективное, «психологическое» от подлинного, реального, онтологического.
Отличие учения Плотина от платоновского,
в соответствии его общей метафизической системе, состоит
в том, что рядом
с материей этого мира он постулирует еще и умопостигаемую материю, вневременную и вечную, идеальный субстрат, приемлющий образы ума (νους) и имеющий,
в отличие от низшей материи, и подлинность и существенность (Enn., II, lib.