Неточные совпадения
Истинный путь не есть движение вправо или влево по
плоскости «мира», но движение вверх или вглубь по линии внемирной, движение
в духе, а не
в «мире».
Вся природная сексуальная жизнь с ее ограниченными законами протекает
в плоскости ветхозаветной, дохристианской.
Все личное
в поле — уже
в плоскости Нового Завета, ибо Новый Завет и есть прежде всего откровение о личности.
В той же
плоскости остается и анархизм — он механически бунтует против всякого закона, справедливо изобличающего грех, оставляет
в грехе не искупленном и
в эпохе не творческой.
Революции продолжают пребывать
в той же
плоскости, что и реакции, они отрицательно определяются реакциями.
Государственность со своей внутренней диалектикой должна принять удары анархизма — они
в одной
плоскости и порождают друг друга.
Счеты социализма с разлагающимся буржуазным обществом, как и счеты анархизма с разлагающейся государственностью, — свои старые счеты, счеты своих, пребывающих
в том же мире, враждующих
в той же
плоскости, без творческого выхода
в мир иной.
Это вертикальное, глубинное движение
в мире проецируется на
плоскости и внешне воспринимается как перемещение точек пересечения
плоскости перпендикулярами.
Ныне, на космическом перевале, так глубоко изменяет мир вертикальное движение, что происходит перемещение
плоскостей, происходит распластование и распыление мира и переход
в иное измерение.
Правда и красота не могут восторжествовать
в плоскости мира,
в широком поле родовой жизни, они возносятся на крест и лишь через мистерию распятия воскресает роза мировой жизни.
Неточные совпадения
Самгин вздрогнул, ему показалось, что рядом с ним стоит кто-то. Но это был он сам, отраженный
в холодной
плоскости зеркала. На него сосредоточенно смотрели расплывшиеся, благодаря стеклам очков, глаза мыслителя. Он прищурил их, глаза стали нормальнее. Сняв очки и протирая их, он снова подумал о людях, которые обещают создать «мир на земле и
в человецех благоволение», затем, кстати, вспомнил, что кто-то — Ницше? — назвал человечество «многоглавой гидрой пошлости», сел к столу и начал записывать свои мысли.
Становилось темнее, с гор повеяло душистой свежестью, вспыхивали огни, на черной
плоскости озера являлись медные трещины. Синеватое туманное небо казалось очень близким земле, звезды без лучей, похожие на куски янтаря, не углубляли его. Впервые Самгин подумал, что небо может быть очень бедным и грустным. Взглянул на часы: до поезда
в Париж оставалось больше двух часов. Он заплатил за пиво, обрадовал картинную девицу крупной прибавкой «на чай» и не спеша пошел домой, размышляя о старике, о корке:
— Вы, Самгин, рассуждаете наивно. У вас
в голове каша. Невозможно понять: кто вы? Идеалист? Нет. Скептик? Не похоже. Да и когда бы вам, юноша, нажить скепсис? Вот у Туробоева скептицизм законен; это мироощущение человека, который хорошо чувствует, что его класс сыграл свою роль и быстро сползает по наклонной
плоскости в небытие.
Говорила она то же, что и вчера, — о тайне жизни и смерти, только другими словами, более спокойно, прислушиваясь к чему-то и как бы ожидая возражений. Тихие слова ее укладывались
в память Клима легким слоем, как пылинки на лакированную
плоскость.
Самгин, снимая и надевая очки, оглядывался, хотелось увидеть пароход, судно рыбаков, лодку или хотя бы птицу, вообще что-нибудь от земли. Но был только совершенно гладкий, серебристо-зеленый круг — дно воздушного мешка; по бортам темной шкуны сверкала светлая полоса, и над этой огромной
плоскостью — небо, не так глубоко вогнутое, как над землею, и скудное звездами. Самгин ощутил необходимость заговорить, заполнить словами пустоту, развернувшуюся вокруг него и
в нем.