Неточные совпадения
Философия не менее жизненна, чем наука, но это жизненность творчества познания, переходящего
пределы данного, а не жизненность приспособления познания к данному для самосохранения
в нем.
Для поддержания жизни
в этом мире философия никогда не была необходима, подобно науке, — она необходима была для выхода за
пределы данного мира.
Научные понятия — экономически самое полезное и логически самое верное проникновение
в мир необходимости, а метафизическая интуиция есть уже проникновение
в мир иной, лежащий за
пределами всего данного, и постижение данного мира лишь как частного и болезненного состояния иного мира.
Наука с полным правом познает человека лишь как часть природного мира и упирается
в двойственность человеческого самосознания как свой
предел.
Антропологическое сознание гуманизма зарождается
в эпоху Возрождения и развивается
в новые времена до XX века, когда достигает своей вершины и выявляет свои
пределы.
Гуманизм
в своих позитивистических
пределах выбрал второе и совершил мысленное человекоубийство: отверг высшее самосознание человека, трансцендентное данному природному миру, и тем отрекся от первородства человека, предал человека во имя приспособления к данному природному миру и благоденствия
в нем.
Кризис гуманизма
в последнем
пределе своем должен был привести к идее сверхчеловека, к преодолению человека и человеческого.
В этом марксизм подходит к концу, к
пределу.
Символизм
в искусстве переходит за грани классического искусства и его норм,
в символизме открываются последние
пределы творческого художественного акта,
в нем путь к теургии.
В социализме и анархизме есть тот же переход за границы классической общественности с ее правовыми, государственными и хозяйственными нормами, есть порыв к трансцендентному, к
пределу.
В Ницше уже высшая культура переходит за все
пределы культуры, идет к концу.
В христианском искусстве всегда есть трансцендентная устремленность к миру иному, к прорыву за
пределы имманентного мира, есть романтическая тоска.
Романтическое христианское искусство видит неземную красоту
в самой незавершенности, незаконченности,
в этой устремленности к прорыву за
пределы этого мира.
Это — отвлеченный
предел классически-совершенной традиции
в искусстве,
предел законченности, завершенности.
Есть искупление и
в классическом каноническом искусстве, достижения которого противоположны заданиям творческого акта, и
в искусстве романтическом, нарушающем канон и переходящем все
пределы, есть искупление.
Искусство бывает язычески-классическим или христиански-романтическим не по сущности самого творческого акта, который всегда выходит за
пределы и язычества и христианства, а по мировой атмосфере,
в которой совершается реализация искусства.
Новый человек рвется
в творческом порыве за
пределы искусства, устанавливаемые этим миром.
Ныне
в творчестве выявляются концы,
пределы.
Теургия —
предел внутреннего устремления художника, его действа
в мире.
Пророческое будущее не принадлежит ни германскому духу музыки, ни латинскому духу пластики, а лишь синтетическому теургическому искусству, не вагнеровскому, которое все еще остается
в культуре, а иному, переходящему за
пределы культуры к новому бытию.
Этика гуманизма
в последних своих
пределах может привести к антихристовой этике.
Святые при этом возвращении всего
в Бога как бы выступят своим духом из
пределов своей природы и
пределов всего сотворенного, объединившись с Богом и
в Боге, так что
в них как бы не останется уже не только ничего животного и ничего телесного, но и ничего человеческого, ничего природного;
в этом будет замечаться их «обожествление».
В третью эпоху, эпоху религиозного творчества, должны выявиться все концы и
пределы мировой жизни и культуры.
Мой бедный Ленский! за могилой //
В пределах вечности глухой // Смутился ли, певец унылый, // Измены вестью роковой, // Или над Летой усыпленный // Поэт, бесчувствием блаженный, // Уж не смущается ничем, // И мир ему закрыт и нем?.. // Так! равнодушное забвенье // За гробом ожидает нас. // Врагов, друзей, любовниц глас // Вдруг молкнет. Про одно именье // Наследников сердитый хор // Заводит непристойный спор.
У входа в ограду Таврического дворца толпа, оторвав Самгина от его спутника, вытерла его спиною каменный столб ворот, втиснула за ограду, затолкала в угол, тут было свободнее. Самгин отдышался, проверил целость пуговиц на своем пальто, оглянулся и отметил, что
в пределах ограды толпа была не так густа, как на улице, она прижималась к стенам, оставляя перед крыльцом дворца свободное пространство, но люди с улицы все-таки не входили в ограду, как будто им мешало какое-то невидимое препятствие.
Неточные совпадения
Были
в то время произнесены между ними такие слова, произошли такие движения и жесты, обменялись они такими взглядами, сказано было кой-что таким голосом, доходило до таких
пределов, что уж после этого не Миколке (которого Порфирий наизусть с первого слова и жеста угадал), не Миколке было поколебать самую основу его убеждений.
Пришел дьячок уволенный, // Тощой, как спичка серная, // И лясы распустил, // Что счастие не
в пажитях, // Не
в соболях, не
в золоте, // Не
в дорогих камнях. // «А
в чем же?» // —
В благодушестве! //
Пределы есть владениям // Господ, вельмож, царей земных, // А мудрого владение — // Весь вертоград Христов! // Коль обогреет солнышко // Да пропущу косушечку, // Так вот и счастлив я! — // «А где возьмешь косушечку?» // — Да вы же дать сулилися…
Кто видывал, как слушает // Своих захожих странников // Крестьянская семья, // Поймет, что ни работою // Ни вечною заботою, // Ни игом рабства долгого, // Ни кабаком самим // Еще народу русскому //
Пределы не поставлены: // Пред ним широкий путь. // Когда изменят пахарю // Поля старозапашные, // Клочки
в лесных окраинах // Он пробует пахать. // Работы тут достаточно. // Зато полоски новые // Дают без удобрения // Обильный урожай. // Такая почва добрая — // Душа народа русского… // О сеятель! приди!..
Но если все они положили свободе своей
предел и правило деяниям своим, то все равны от чрева матерня
в природной свободе, равны должны быть и
в ограничении оной.
Сказав таким образом о заблуждениях и о продерзостях людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить и наложить узду всем и каждому, церковным и светским нашей области подданным и вне
пределов оныя торгующим, какого бы они звания и состояния ни были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение,
в какой бы науке, художестве или знании ни было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не было на немецкий язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания
в свет не будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание
в свет от любезных нам светлейших и благородных докторов и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха
в касающемся до богословии, от Александра Дидриха
в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего
в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.