Неточные совпадения
В подзаконном, ветхозаветном своем сознании, так добросовестно и верно отраженном Кантом, не дерзает человек обнаружить своей творческой природы, он дерзает лишь творить дифференцированные виды культуры, ибо это дифференцированное творчество есть послушание закону, выполнение
норм.
Общеобязательное послушание
норме, логической, этической и эстетической,
в созидании дифференцированной культуры есть послушание последствиям греха, есть приспособление к необходимости, а не творчество.
Классицизм весь
в дотворческой эпохе, он
в законе, он
норма для греховной, не искупленной природы.
Творчество
в искусстве,
в философии,
в морали,
в общественности переливается за границы своей сферы, не вмещается ни
в какие классические
нормы, обнаруживает порыв к трансцендентному.
Символизм
в искусстве переходит за грани классического искусства и его
норм,
в символизме открываются последние пределы творческого художественного акта,
в нем путь к теургии.
В социализме и анархизме есть тот же переход за границы классической общественности с ее правовыми, государственными и хозяйственными
нормами, есть порыв к трансцендентному, к пределу.
В творчестве Ницше разбиваются все
нормы и все границы, творческий акт выходит из всех классических берегов.
Но
в процессе родового самосохранения и устроения человечества необходимо было выработать
нормы приспособления и ограничения.
Любовь — трагична
в этом мире и не допускает благоустройства, не подчиняется никаким
нормам.
Рыцари и верующие часто не исполняли своих обязанностей, но сознание, что они тем нарушали ими самими признанный общественный союз, не позволяло им ни быть свободными в отступлениях, ни возводить
в норму своего поведения.
Между тем звуки фортепьяно, на котором с возрастающей энергией принялась играть Муза, оставшись одна в зале и явно придя
в норму своего творчества, громко раздавались по всему дому, что еще более наэлектризовывало Егора Егорыча и поддавало ему пару.
Неточные совпадения
Хлестаков. Да, и
в журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений: «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «
Норма». Уж и названий даже не помню. И всё случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же
в один вечер, кажется, всё написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная
в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат „Надежды“ и „Московский телеграф“… все это я написал.
— Вот
в этих
нормах ваших и спрятаны все основы социального консерватизма.
— Как видите, пред вами — типичный неудачник. Почему? Надо вам сказать, что мою способность развязывать процессуальные узлы, путаницу понятий начальство весьма ценит, и если б не это, так меня давно бы уже вышибли из седла за строптивость характера и любовь к обнажению противоречий.
В практике юристов важны не люди, а
нормы, догмы, понятия, — это вам должно быть известно. Люди, с их деяниями, потребны только для проверки стойкости понятий и для вящего укрепления оных.
Он мог бы одинаково свободно и с равной силой повторить любую мысль, каждую фразу, сказанную любым человеком, но он чувствовал, что весь поток этих мыслей требует ограничения
в единую
норму, включения
в берега,
в русло.
— Как
в цирке, упражняются
в головоломном, Достоевским соблазнены, — говорил Бердников. — А здесь интеллигент как раз достаточно сыт, буржуазия его весьма вкусно кормит. У Мопассана — яхта, у Франса — домик, у Лоти — музей. Вот, надобно надеяться, и у нас лет через десять — двадцать интеллигент получит
норму корма, ну и почувствует, что ему с пролетарием не по пути…