Вечный божественный мир недостижим через мир буржуазный, ибо подлинный
вечный мир есть приведение мира в состояние космическое, к божественно прекрасной гармонии.
Неточные совпадения
То, что солнце извне светит человеку, есть
вечное напоминание о том, что люди, как и все вещи
мира, сами по себе находятся в
вечной тьме, лишены внутреннего излучения света.
Сама иерархия живых существ
мира сотворена Творцом как
вечный состав бытия.
Что христианское сознание аскетически отрицает «
мир» и все, что от «
мира», в этом
вечная правда христианства.
Вечная женственность как основа
мира иного, освобожденного от греха, не должна рождать от мужчины через сексуальный акт.
Культ
вечной женственности внутренно присущ эпохе искупления, он связан с новой Евой, с Девой Марией и вхождением Искупителя в
мир через ее просветленную женственность.
Также неразрывно связана эротика с творчеством. Эротическая энергия —
вечный источник творчества. И эротическое соединение для творческого восхождения совершается. Также неразрывно связана эротика с красотой. Эротическое потрясение — путь выявления красоты в
мире.
И эта языческая, дохристианская устремленность к классической и имманентной завершенности форм создает одну из
вечных традиций в искусстве, перешедшую в
мир христианский.
Христианское искусство верит, что законченная, совершенная,
вечная красота возможна лишь в
мире ином.
Символизм —
вечное в искусстве, ибо всякое подлинное искусство есть путь к новому бытию, мост к иному
миру.
Кто живет в
вечном ужасе от собственного греха, тот бессилен что-нибудь сделать в
мире.
Это
вечное и абсолютное связано с аскетической мистикой преодоления «
мира» этого, отречения от призрачных благ этого
мира, с внутренним прохождением через Голгофу.
Но буржуазный
мир не может быть
вечным, ибо он прикрывает глубокую вражду, незамиренность, некосмичность.
Пасифистская теория
вечного мира легко превращается в теорию вечного покоя, счастливой бездвижности, ибо последовательно должно отрицать не только боль, связанную с движением войны, но и боль, связанную со всяким движением, со всяким зачинающим историческим творчеством.
Заседанье было в Гааге, // Были речи, шумный пир. // В целом мире на бумаге // Водворился
вечный мир. // После дичи, после супа // От речей раздался стон: // Заказали вновь у Круппа // Новых пушек миллион.
Этот мир не шутка, не юдоль испытания и перехода в мир лучший, вечный, а этот мир, тот, в котором мы сейчас живем, это один из
вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы не только можем, но должны нашими усилиями сделать прекраснее и радостнее для живущих с нами и для всех, которые после нас будут жить в нем.
«Нет, этот мир не шутка, не юдоль испытаний только и перехода в мир лучший, вечный, а это один из
вечных миров, который прекрасен, радостен и который мы не только можем, но должны сделать прекраснее и радостнее для живущих с нами и для всех, которые после нас будут жить в нем».
Неточные совпадения
Но я отстал от их союза // И вдаль бежал… Она за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий,
вечный хор валов, // Хвалебный гимн отцу
миров.
Сонечка, Сонечка Мармеладова,
вечная Сонечка, пока
мир стоит!
А может быть, сон,
вечная тишина вялой жизни и отсутствие движения и всяких действительных страхов, приключений и опасностей заставляли человека творить среди естественного
мира другой, несбыточный, и в нем искать разгула и потехи праздному воображению или разгадки обыкновенных сцеплений обстоятельств и причин явления вне самого явления.
Он отгонял от себя эти мысли, он старался убеждать себя, что он живет не для здешней временной жизни, а для
вечной, что в душе его находится
мир и любовь.
За чаем Клим услыхал, что истинное и
вечное скрыто в глубине души, а все внешнее, весь
мир — запутанная цепь неудач, ошибок, уродливых неумелостей, жалких попыток выразить идеальную красоту
мира, заключенного в душах избранных людей.