Понимание и познание возможно лишь потому, что человек есть микрокосм, что в нем раскрывается универсум и что
судьба моего «я» есть вместе с тем и судьба универсума.
Неточные совпадения
С одной стороны, я переживаю все события
моей эпохи, всю
судьбу мира как события, происходящие со мной, как собственную
судьбу, с другой стороны, я мучительно переживаю чуждость мира, далекость всего,
мою неслиянность ни с чем.
В этом, быть может, была
моя самая глубокая связь с Россией, с русской
судьбой.
В этом сложность и запутанность
моей судьбы.
За разговором или спором по какому-нибудь вопросу я склонен видеть решение
судеб вселенной и
моей собственной
судьбы.
Меня всегда интересовало не исследование мира, каков он есть, меня интересовала
судьба мира и
моя судьба, интересовал конец вещей.
Философия связана была для меня с
моей судьбой, с
моим целостным существованием, в ней присутствовал познающий как существующий.
То, что называли
моим индивидуализмом,
мое обостренное переживание личной
судьбы, было более всего связано с Достоевским и Ибсеном.
Рассказанное в Евангелии несовершенным человеческим языком приобретает для меня значение, определяющее
мою судьбу, полно для меня смысла не потому, что я усваиваю Евангелие извне, как извне данное откровение, а потому, что раскрываю, расшифровываю в нем центральные события духа, мистерию духа.
Я пережил русскую революцию как момент
моей собственной
судьбы, а не как что-то извне мне навязанное.
То было свершение
моей судьбы.
Одно собрание было посвящено
моей книге «
Судьба человека в современном мире».
Из книг другого типа: «
Судьба человека в современном мире», которая гораздо лучше формулирует
мою философию истории современности, чем «Новое средневековье», и «Источники и смысл русского коммунизма», для которой должен был много перечитать по русской истории XIX века, и «Русская идея».
Смысл должен быть соизмерим с
моей судьбой.
Историческая
судьба и исторический конец входят в
мою судьбу и
мой конец.
Я переживаю не только трагический конфликт личности и истории, я переживаю также историю, как
мою личную
судьбу, я беру внутрь себя весь мир, все человечество, всю культуру.
Нужно, чтобы он речами своими разодрал на части мое сердце, чтобы горькая моя участь была еще горше, чтобы еще жалче было мне моей молодой жизни, чтобы еще страшнее казалась мне смерть моя и чтобы еще больше, умирая, попрекала я тебя, свирепая
судьба моя, и тебя — прости мое прегрешение, — Святая Божья Матерь!
— Я только хочу сказать, что те права, которые меня… мой интерес затрагивают, я буду всегда защищать всеми силами; что когда у нас, у студентов, делали обыск и читали наши письма жандармы, я готов всеми силами защищать эти права, защищать мои права образования, свободы. Я понимаю военную повинность, которая затрагивает
судьбу моих детей, братьев и меня самого; я готов обсуждать то, что меня касается; но судить, куда распределить сорок тысяч земских денег, или Алешу-дурачка судить, — я не понимаю и не могу.
Неточные совпадения
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны
моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? // Его
мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав
судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Всё решено: я в вашей воле, // И предаюсь
моей судьбе.
И я лишен того: для вас // Тащусь повсюду наудачу; // Мне дорог день, мне дорог час: // А я в напрасной скуке трачу //
Судьбой отсчитанные дни. // И так уж тягостны они. // Я знаю: век уж
мой измерен; // Но чтоб продлилась жизнь
моя, // Я утром должен быть уверен, // Что с вами днем увижусь я…
И чье-нибудь он сердце тронет; // И, сохраненная
судьбой, // Быть может, в Лете не потонет // Строфа, слагаемая мной; // Быть может (лестная надежда!), // Укажет будущий невежда // На
мой прославленный портрет // И молвит: то-то был поэт! // Прими ж
мои благодаренья, // Поклонник мирных аонид, // О ты, чья память сохранит //
Мои летучие творенья, // Чья благосклонная рука // Потреплет лавры старика!
Но вот уж близко. Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как я был доволен, // Когда церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В
моей блуждающей
судьбе, // Москва, я думал о тебе! // Москва… как много в этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!