В стихии большевистской революции и в ее созиданиях еще больше, чем в ее разрушениях, я очень скоро
почувствовал опасность, которой подвергается духовная культура.
Клим решил говорить возможно меньше и держаться в стороне от бешеного стада маленьких извергов. Их назойливое любопытство было безжалостно, и первые дни Клим видел себя пойманной птицей, у которой выщипывают перья, прежде чем свернуть ей шею. Он
чувствовал опасность потерять себя среди однообразных мальчиков; почти неразличимые, они всасывали его, стремились сделать незаметной частицей своей массы.
Что же касается до того, что гоголь, окруженный охотниками, не поднимается с воды от их выстрелов, то, без сомнения, он
чувствует опасность подъема по инстинкту, в чем и не ошибается: поднявшись с воды, он был бы убит в ту же минуту влет несколькими выстрелами.
Такое строение русского общества, очень отличное от общества европейского, вело к тому, что наш высший культурный слой чувствовал свою беспомощность перед народной стихией — перед темным океаном народным,
чувствовал опасность быть поглощенным этим океаном.
Неточные совпадения
— Ну, так утонет, — равнодушно заметил Сучок, который и прежде испугался не
опасности, а нашего гнева и теперь, совершенно успокоенный, только изредка отдувался и, казалось, не
чувствовал никакой надобности переменить свое положение.
Странное какое-то беспокойство овладевает вами в его доме; даже комфорт вас не радует, и всякий раз, вечером, когда появится перед вами завитый камердинер в голубой ливрее с гербовыми пуговицами и начнет подобострастно стягивать с вас сапоги, вы
чувствуете, что если бы вместо его бледной и сухопарой фигуры внезапно предстали перед вами изумительно широкие скулы и невероятно тупой нос молодого дюжего парня, только что взятого барином от сохи, но уже успевшего в десяти местах распороть по швам недавно пожалованный нанковый кафтан, — вы бы обрадовались несказанно и охотно бы подверглись
опасности лишиться вместе с сапогом и собственной вашей ноги вплоть до самого вертлюга…
Безбедов не отвечал на его вопросы, заставив Клима пережить в несколько минут смену разнообразных чувствований: сначала приятно было видеть Безбедова испуганным и жалким, потом показалось, что этот человек сокрушен не тем, что стрелял, а тем, что не убил, и тут Самгин подумал, что в этом состоянии Безбедов способен и еще на какую-нибудь безумную выходку.
Чувствуя себя в
опасности, он строго, деловито начал успокаивать его.
Когда Клим случайно оставался с ней в комнате, он
чувствовал себя в
опасности под взглядом ее выпуклых глаз, взгляд этот Клим находил вызывающим, бесстыдным.
Как всякий человек, которому удалось избежать
опасности, Самгин
чувствовал себя возвышенно и дома, рассказывая Безбедову о налете, вводил в рассказ комические черточки, говорил о недостоверности показаний очевидцев и сам с большим интересом слушал свой рассказ.