Странно, что периоды ослабления творчества и охлаждения у меня чаще бывали в молодости, особенно один такой период был, и их
почти не было под старость, когда я написал наиболее значительные свои книги.
Священник этот был прекрасный человек (в старой России было немало хороших священников, хотя
почти не было хороших епископов), но он весь был проникнут старыми церковно-государственными принципами.
В самые последние годы, по понятным причинам,
почти не бывало немцев, хотя раньше бывали М. Шелер, Курциус и другие.
В Понтиньи я особенно чувствовал, как легко мне импровизировать доклады на французском языке, мне
почти не нужно было готовиться, в четверть часа я в голове составлял план доклада.
Неточные совпадения
У меня совсем нет презрения, я
почти никого и ничего
не презираю.
Я тоже
почти ни от чего
не могу испытать удовлетворения и именно вследствие силы воображения.
Я
почти никогда
не обижался.
Я
почти никогда
не плачу, но плакал, когда скончался Томка, уже глубоким стариком, и когда расставался с Шулькой при моей высылке из советской России.
Я
почти всегда испытывал тоску в великие праздники, вероятно потому, что ждал чудесного изменения обыденности, а его
не было.
Я
почти никогда
не скучал, мне всегда
не хватало времени для дела моей жизни, для исполнения моего призвания.
Неприятие любой земной тирании влечет его к Богу; при условии, однако, что этот Бог — тоже свободолюбец и вольнодумец,
почти анархист: «Спасение, которое
не было бы свободным и
не исходило бы от человека свободного, ничего
не сказало бы нам», — говорит Бог — Пеги в «Невинных святых» (фр.).
К анализу я
не прибегал
почти никогда, я пользовался лишь методом характеристики.
Я
почти никакого участия
не принимал в студенческом движении, которое носило очень организованный характер.
Я
почти никого из них
не встречаю в Париже.
Без духовных лиц, которые
почти ничего
не понимали в его проблематике, ему было скучно.
А. Белый, который в то время
почти совсем
не знал немецкого языка, тоже подвергся гипнотическому воздействию.
Я
почти никогда
не исправляю и
не обдумываю написанного, могу печатать в таком виде, как первоначально написалось.
Но ненависть к Фоме Аквинату принимала у него
почти маниакальные формы, он его
не считал христианином.
На вокзале я бывал
почти болен, равно как и на таможнях, хотя на границах я никогда
не имел неприятностей, и у меня даже
почти никогда
не смотрели багажа.
Почти никогда депутаты
не принимали участия в собраниях в Понтиньи и «Union pour la vérité».
Впрочем, все
почти признавали, что капиталистический строй осужден и рушится, но хотели, чтобы дух
не был угашен.
Тентетникову показалось, что с самого дня приезда их генерал стал к нему как-то холоднее,
почти не замечал его и обращался как с лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
— Да, так видите, панове, что войны не можно начать. Рыцарская
честь не велит. А по своему бедному разуму вот что я думаю: пустить с челнами одних молодых, пусть немного пошарпают берега Натолии. [Натолия — Анаталия — черноморское побережье Турции.] Как думаете, панове?
Так к году Лев-отец не шуткой думать стал, // Чтобы сынка невежей не оставить, // В нем царску
честь не уронить, // И чтоб, когда сынку придётся царством править, // Не стал бы за сынка народ отца бранить.
Неточные совпадения
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по
почте поздравлять, // Чтоб остальное время года //
Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
И поделом: в разборе строгом, // На тайный суд себя призвав, // Он обвинял себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать себя //
Не мячиком предрассуждений, //
Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с
честью и с умом.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; //
Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем
не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его
честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Ей рано нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах
не видал вреда; // Он,
не читая никогда, // Их
почитал пустой игрушкой // И
не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
Люблю я очень это слово, // Но
не могу перевести; // Оно у нас покамест ново, // И вряд ли быть ему в
чести. // Оно б годилось в эпиграмме…) // Но обращаюсь к нашей даме. // Беспечной прелестью мила, // Она сидела у стола // С блестящей Ниной Воронскою, // Сей Клеопатрою Невы; // И верно б согласились вы, // Что Нина мраморной красою // Затмить соседку
не могла, // Хоть ослепительна была.