Остается последний, самый важный опыт, в котором многое должно открыться и который не может быть описан
ни в какой автобиографии, это опыт смерти.
Неточные совпадения
Я так же плохо представлял себя
в роли профессора и академика,
как и
в роли офицера и чиновника или отца семейства, вообще
в какой бы то
ни было роли
в жизни.
Для моего отношения к миру «не-я», к социальной среде, к людям, встречающимся
в жизни, характерно, что я никогда ничего не добивался
в жизни, не искал успеха и процветания
в каком бы то
ни было отношении.
Хотя я очень многим обязан немецкой идеалистической философии, но я никогда не был ей школьно привержен и никогда
в таком смысле не принадлежал
ни к
какой школе.
Это произошло после того,
как был низвержен и вытеснен из жизни весь верхний культурный слой, все творцы русского ренессанса оказались
ни к чему ненужными и
в лучшем случае к ним отнеслись с презрением.
Это А. Белый,
В. Иванов
в самом характерном для него и даже А. Блок, несмотря на то, что он не склонен был
ни к
каким идеологиям, молодежь, группировавшаяся вокруг издательства «Мусагет», антропософы.
Слово «спиритуализм» я употребляю не
в школьном смысле и не связываю
ни с
какой метафизической теорией.
Епископов он
ни в грош не ставил и рассматривал их
как чиновников синодального ведомства, склонившихся перед государством.
Как это
ни странно, но я себя внутренне лучше почувствовал
в советский период, после октябрьского переворота, чем
в лето и осень 17 года.
Люди часто замечали, что я
как будто бы
в них не нуждаюсь и, может быть,
ни в ком не нуждаюсь, хотя всегда готов обогатить свое знание.
Поразительно, что
в какие бы углы мира русские
ни попали,
как это случилось
в эмиграции, они объединяются, группируются, образуют русские организации, устраивают собрания.
Ни в одной стране я не встречал такого сочувствия, такой высокой оценки моей мысли,
как в Англии.
Но тем не менее ему опять-таки было ясно, что Соня с своим характером и с тем все-таки развитием, которое она получила,
ни в каком случае не могла так оставаться.
В чести был он от всех козаков; два раза уже был избираем кошевым и на войнах тоже был сильно добрый козак, но уже давно состарился и не бывал
ни в каких походах; не любил тоже и советов давать никому, а любил старый вояка лежать на боку у козацких кругов, слушая рассказы про всякие бывалые случаи и козацкие походы.
Было самое спешное рабочее время, когда во всем народе проявляется такое необыкновенное напряжение самопожертвования в труде, какое не проявляется
ни в каких других условиях жизни и которое высоко ценимо бы было, если бы люди, проявляющие эти качества, сами ценили бы их, если б оно не повторялось каждый год и если бы последствия этого напряжения не были так просты.
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу.
Как сурова! // Его не видят, с ним
ни слова; // У!
как теперь окружена // Крещенским холодом она! //
Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь гнева след…
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы
ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Мне памятно другое время! //
В заветных иногда мечтах // Держу я счастливое стремя… // И ножку чувствую
в руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло
в увядшем сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою своей; // Они не стоят
ни страстей, //
Ни песен, ими вдохновенных: // Слова и взор волшебниц сих // Обманчивы…
как ножки их.
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть
в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько
ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы,
какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много дней.
Какие б чувства
ни таились // Тогда во мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! //
В ту пору мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И
в поэтический бокал // Воды я много подмешал.