Когда мой духовный путь привел меня в близкое соприкосновение с миром православным, то я ощутил ту же тоску, которую ощущал в мире аристократическом и в мире революционном, увидел то же посягательство
на свободу, ту же вражду к независимости личности и к творчеству.
Поэтому христианство основано на сочетании восходящего и нисходящего движения,
на свободе и жалости, любви к ценности и качеству и любви к ближнему, любви к божественной высоте и любви к страждущим внизу.
Я хотел нового мира, но обосновывал его не на необходимом социальном процессе, диалектически проходящем через момент революции, а
на свободе и творческом акте человека.
Подлинное же творчество человека должно в героическом усилии прорвать порабощающее царство объективации, кончить роковой путь ее и выйти
на свободу, к преображенному миру, к миру экзистенциальной субъективности и духовности, то есть подлинности, к царству человечности, которая может быть лишь царством богочеловечности.
Неточные совпадения
Свобода не легка, как думают ее враги, клевещущие
на нее,
свобода трудна, она есть тяжелое бремя.
Великий Инквизитор у Достоевского упрекает Христа в том, что, возложив
на людей бремя
свободы, Он не жалеет их.
Основная метафизическая идея, к которой я пришел в результате своего философского пути и духовного опыта,
на котором был основан этот путь, это идея примата
свободы над бытием.
Темы о личности и
свободе остались моими темами
на всю жизнь.
Мне трудно вполне принять какую-либо политическую революцию потому, что я глубоко убежден в подлинной революционности личности, а не массы, и не могу согласиться
на ту отмену
свобод во имя
свободы, которая совершается во всех революциях.
Но когда я веду борьбу против насилия над
свободой духа, когда борюсь за попираемую ценность, то я бываю страшно нетерпим
на этой почве и порываю с людьми, с которыми у меня были дружеские связи.
Но в остром столкновении Розанова с христианством я был
на стороне христианства, потому что это значило для меня быть
на стороне личности против рода,
свободы духа против объективированной магии плоти, в которой тонет образ человека.
Но никто из творцов той эпохи не согласился бы
на ограничение
свободы своего творчества во имя какого-либо реального коллектива.
Для описания своего духовного пути я должен все время настаивать
на том, что я изошел в своей религиозной жизни из
свободы и пришел к
свободе.
Фашистские движения
на Западе подтверждали эту мысль, они стоят под знаком Великого Инквизитора — отказ от
свободы духа во имя хлеба.
Но вместе с этим чувством вступления в зону бóльшей
свободы у меня было чувство тоски расставания
на неопределенное время со своей родиной.
Я старался повысить умственные интересы русской христианской молодежи, пробудить интерес хотя бы к истории русской религиозной мысли, привить вкус к
свободе, обратить внимание
на социальные последствия христианства.
Но во французской мысли, несмотря
на скептицизм,
на полную
свободу искания истины, было довольно большое единство и даже надоедающее однообразие.
И некоторую
свободу мы
на Западе вкусили.
Но и это царство очень несовершенной
свободы кончается, ее нет уже
на Западе, мир все более порабощается духом Великого Инквизитора.
Православные, католики, протестанты, чувствующие себя ортодоксальными, очень нападали
на мою идею несотворенной
свободы, видели в ней нехристианский дуализм, гностицизм, ограничение всемогущества Божества.
У меня всегда была советская ориентация, несмотря
на то, что я всегда критиковал и продолжаю критиковать коммунистическую идеологию и проповедую
свободу.
Вронский приехал на выборы и потому, что ему было скучно в деревне и нужно было заявить свои права
на свободу пред Анной, и для того, чтоб отплатить Свияжскому поддержкой на выборах за все его хлопоты для Вронского на земских выборах, и более всего для того, чтобы строго исполнить все обязанности того положения дворянина и землевладельца, которое он себе избрал.
Кровь Чичикова, напротив, играла сильно, и нужно было много разумной воли, чтоб набросить узду на все то, что хотело бы выпрыгнуть и погулять
на свободе.
Когда же юности мятежной // Пришла Евгению пора, // Пора надежд и грусти нежной, // Monsieur прогнали со двора. // Вот мой Онегин
на свободе; // Острижен по последней моде; // Как dandy лондонский одет — // И наконец увидел свет. // Он по-французски совершенно // Мог изъясняться и писал; // Легко мазурку танцевал // И кланялся непринужденно; // Чего ж вам больше? Свет решил, // Что он умен и очень мил.
Они тогда были, как все поступавшие в бурсу, дики, воспитаны
на свободе, и там уже они обыкновенно несколько шлифовались и получали что-то общее, делавшее их похожими друг на друга.
Неточные совпадения
Софья. Подумай же, как несчастно мое состояние! Я не могла и
на это глупое предложение отвечать решительно. Чтоб избавиться от их грубости, чтоб иметь некоторую
свободу, принуждена была я скрыть мое чувство.
Теперь Анна уж признавалась себе, что он тяготится ею, что он с сожалением бросает свою
свободу, чтобы вернуться к ней, и, несмотря
на то, она рада была, что он приедет.
Но вместе с тем она знала как с нынешнею
свободой обращения легко вскружить голову девушки и как вообще мужчины легко смотрят
на эту вину.
Шестнадцать часов дня надо было занять чем-нибудь, так как они жили за границей
на совершенной
свободе, вне того круга условий общественной жизни, который занимал время в Петербурге.
— Да, но я выставляю другой принцип, обнимающий принцип
свободы, — сказал Алексей Александрович, ударяя
на слове «обнимающий» и надевая опять pince-nez, чтобы вновь прочесть слушателю то место, где это самое было сказано.