Неточные совпадения
Отец мой был очень добрый
человек, но необыкновенно вспыльчивый, и на этой почве у него было
много столкновений и ссор в жизни.
Слишком
многие страсти, господствующие над жизнью
людей, мне чужды и непонятны.
Как и
многие из этих
людей, я вышел из дворянской среды и порвал с ней.
Но вместе с тем я
человек социабельный, люблю общество
людей и
много общался с
людьми,
много участвовал в социальных действиях.
Во мне всегда было равнодушие ко
многому, хотя я не равнодушный
человек.
Я постоянно питался мировой мыслью, получал умственные толчки,
многим был обязан мыслителям и писателям, которых всю жизнь чтил, обязан
людям, которым был близок.
Острую жалость вызывают
многие воспоминания о прошлом, о безвозвратном и сознание своей неправоты, причинение страданий другим
людям, особенно близким.
Я
много раз пытался понять и осмыслить процесс своего мышления и познания, хотя я не принадлежу к
людям рефлексии над собой.
Аристотель говорит в своей, во
многих отношениях замечательной, «Политике»: «
Человек есть естественно животное политическое, предназначенное к жизни в обществе, и тот, кто по своей природе не является частью какого-либо государства, есть существо деградированное или превосходящее
человека».
Многие из этих
людей впоследствии играли роль в качестве оппозиции в Государственной думе и вошли в состав Временного правительства 1917 года.
Многое из творческого подъема того времени вошло в дальнейшее развитие русской культуры и сейчас есть достояние всех русских культурных
людей.
Много интересных
людей я узнал.
Я
многим обязан общению с
людьми того времени.
Повторяю,
много даров было послано русским
людям того взволнованного времени.
Многие сторонники и выразители культурного ренессанса оставались левыми, сочувствовали революции, но было охлаждение к социальным вопросам, была поглощенность новыми проблемами философского, эстетического, религиозного, мистического характера, которые оставались чуждыми
людям, активно участвовавшим в социальном движении.
Он вообще
много возился с
людьми, уделял им
много внимания.
У меня нет дара дружбы, я не способен уделять
людям много внимания, и у меня нет никакой потребности водительствовать душами.
Многие находили, что у меня есть психологические способности и умение разбираться в
людях, я не склонен ни к иллюзиям очарования, ни к разочарованию и низвержению предметов увлечения.
В противоположность Шлейермахеру и
многим другим я думаю, что религия есть не чувство зависимости
человека, а есть чувство независимости
человека.
Я иногда завидовал
людям, у которых было
много этой теплоты.
В десятые годы XX века в России
многие культурные, но творчески бессильные молодые
люди более всего мечтали о том, чтобы быть приобщенными к тайне розенкрейцерства.
В те годы встречалось
много интересных
людей.
В нем было
много доброты и внимания к
людям.
Он
многое угадывал относительно
людей, которых видел первый раз и о которых ничего не слыхал.
Он мне был ближе, чем
многие интеллигентные и культурные
люди, с ним мне было легче разговаривать.
Андерсена, прекрасного
человека, очень
много сделавшего для русских.
И вместе с тем я чувствовал, что в моем мышлении есть что-то вполне русское и что
многое в нем чуждо и мало понятно западным
людям.
Но, с другой стороны, и в них, в интимном общении с теми, которые были мне во
многом близки, я чувствовал все то же одиночество, все ту же невозможность сказать
людям самое главное так, чтобы они восприняли.
Много раз в моей жизни у меня бывала странная переписка с
людьми, главным образом с женщинами, часто с такими, которых я так никогда и не встретил. В парижский период мне в течение десяти лет писала одна фантастическая женщина, настоящего имени которой я так и не узнал и которую встречал всего раза три. Это была женщина очень умная, талантливая и оригинальная, но близкая к безумию. Другая переписка из-за границы приняла тяжелый характер. Это особый мир общения.
Но Руссо имел большую заслугу в истории европейского
человека, как и романтизм вообще, — он
много сделал для разворачивания душевной жизни
человека, для возникновения новой чувствительности.
Из книг другого типа: «Судьба
человека в современном мире», которая гораздо лучше формулирует мою философию истории современности, чем «Новое средневековье», и «Источники и смысл русского коммунизма», для которой должен был
много перечитать по русской истории XIX века, и «Русская идея».
Я имел
много разочарований в
людях, я видел
много низости, лживости, злобы, жестокости, измен,
много разочарований я испытал в человеческом общении и сам был виновником этого разочарования.
И все же «Journal» Жида дает
много для познания
человека, особенно для познания современного
человека.
Моя европейская и даже мировая известность, то, что
многим представляется славой и так их пленяет, оценка и почитание
людей, не только не увеличила во мне самомнения, но, скорее, наоборот, увеличила самокритику и недовольство собой.
Но были минуты, когда я отвергал Бога, были мучительные минуты, когда мне приходило в голову, что, может быть, Бог зол, а не добр, злее меня, грешного
человека, и эти тяжелые мысли питались ортодоксальными богословскими доктринами, судебным учением об искуплении, учением об аде и
многим другим.
Уж налились колосики. // Стоят столбы точеные, // Головки золоченые, // Задумчиво и ласково // Шумят. Пора чудесная! // Нет веселей, наряднее, // Богаче нет поры! // «Ой, поле многохлебное! // Теперь и не подумаешь, // Как
много люди Божии // Побились над тобой, // Покамест ты оделося // Тяжелым, ровным колосом // И стало перед пахарем, // Как войско пред царем! // Не столько росы теплые, // Как пот с лица крестьянского // Увлажили тебя!..»
Васенька Весловский, ее муж и даже Свияжский и
много людей, которых она знала, никогда не думали об этом и верили на слово тому, что всякий порядочный хозяин желает дать почувствовать своим гостям, именно, что всё, что так хорошо у него устроено, не стоило ему, хозяину, никакого труда, а сделалось само собой.
Неточные совпадения
Но дружбы нет и той меж нами. // Все предрассудки истребя, // Мы почитаем всех нулями, // А единицами — себя. // Мы все глядим в Наполеоны; // Двуногих тварей миллионы // Для нас орудие одно, // Нам чувство дико и смешно. // Сноснее
многих был Евгений; // Хоть он
людей, конечно, знал // И вообще их презирал, — // Но (правил нет без исключений) // Иных он очень отличал // И вчуже чувство уважал.
Так хорошо и верно видел он
многие вещи, так метко и ловко очерчивал в немногих словах соседей помещиков, так видел ясно недостатки и ошибки всех, так хорошо знал историю разорившихся бар — и почему, и как, и отчего они разорились, так оригинально и метко умел передавать малейшие их привычки, что они оба были совершенно обворожены его речами и готовы были признать его за умнейшего
человека.
— Да не позабудьте, Иван Григорьевич, — подхватил Собакевич, — нужно будет свидетелей, хотя по два с каждой стороны. Пошлите теперь же к прокурору, он
человек праздный и, верно, сидит дома, за него все делает стряпчий Золотуха, первейший хапуга в мире. Инспектор врачебной управы, он также
человек праздный и, верно, дома, если не поехал куда-нибудь играть в карты, да еще тут
много есть, кто поближе, — Трухачевский, Бегушкин, они все даром бременят землю!
Это займет, впрочем, не
много времени и места, потому что не
много нужно прибавить к тому, что уже читатель знает, то есть что Петрушка ходил в несколько широком коричневом сюртуке с барского плеча и имел, по обычаю
людей своего звания, крупный нос и губы.
Как в просвещенной Европе, так и в просвещенной России есть теперь весьма
много почтенных
людей, которые без того не могут покушать в трактире, чтоб не поговорить с слугою, а иногда даже забавно пошутить над ним.