Неточные совпадения
Но так
как мои родители жили в Киеве, то я поступил в Киевский кадетский корпус,
хотя за мной осталось право в любой момент быть переведенным в пажеский корпус.
Я боролся с миром не
как человек, который
хочет и может победить и покорить себе, а
как человек, которому мир чужд и от власти которого он
хочет освободить себя.
Но я
как раз всегда сопротивлялся отчуждению и экстериоризации, я
хотел оставаться в своем мире, а не выбрасывать его во мне.
Хотя я очень многим обязан немецкой идеалистической философии, но я никогда не был ей школьно привержен и никогда в таком смысле не принадлежал ни к
какой школе.
В этом проблематика Достоевского, Ибсена была моей нравственной проблематикой,
как и пережитое Белинским восстание против гегелевского мирового духа,
как некоторые мотивы Кирхегардта, которого я, впрочем, очень поздно узнал и не особенно люблю,
как и борьба Л. Шестова против необходимых законов логики и этики,
хотя и при ином отношении к познанию.
Я никогда не
хотел раствориться ни в
какой первостихии, стихии ли космической или стихии социального коллектива.
Всякое государственное учреждение представлялось мне инквизиционным, все представители власти — истязателями людей,
хотя в семейных отношениях, в гостиных светского общества я встречал этих представителей власти
как людей часто добродушных и любезных.
Я ценил его
как социолога,
хотя его философские основы мне казались слабыми.
И он был омрачен,
как и вся моя молодость, запутанной драматической ситуацией, но я иногда вспоминаю об этом периоде с радостным чувством,
хотя в воспоминаниях для меня вообще есть что-то мучительное.
Выяснилось, что склонность к идеализму и метафизике он считает признаком начинающегося психического расстройства, и он
хотел определить,
как далеко это у меня зашло.
Он
хочет оправдать и освятить историческую плоть,
как это потом будут по-другому делать П. Флоренский и православные новой формации.
От Флоренского пошла и софиология,
хотя он не разработал и не развил ее так,
как потом С. Булгаков.
Все
захотели быть приобщенными к истинному розенкрейцерству,
как это было у нас в масонских течениях конца XVIII и начала XIX века.
Манера писать у меня,
как я говорил уже, афористическая,
хотя эта естественно свойственная мне форма недостаточно выработанная и последовательная.
Но я пишу и не
как ученый, и не
как артист, я не стремлюсь объективировать своего творчества, я
хочу выразить себя, крикнуть другим, что услыхал изнутри.
Я ему сказал: «Зачем же Вы ходите на такие лекции,
как мои?» Ответ был неожиданный: «Я
хочу, чтобы мне опровергли доказательства против веры в Бога».
Коммунизм
как религия, а он
хочет быть религией, есть образование идола коллектива.
Как редактор, я был довольно терпим, печатал нередко статьи, с которыми не был согласен,
хотя не считаю себя особенно терпимым человеком.
Люди часто замечали, что я
как будто бы в них не нуждаюсь и, может быть, ни в ком не нуждаюсь,
хотя всегда готов обогатить свое знание.
На вокзале я бывал почти болен, равно
как и на таможнях,
хотя на границах я никогда не имел неприятностей, и у меня даже почти никогда не смотрели багажа.
Как у всех лучших французских intellectuels, у него было отталкивание и даже отвращение к окружающему буржуазно-капиталистическому миру, он
хотел новой жизни,
хотел омолодиться.
Я обыкновенно вторгался
как представитель иного мира,
хотя я, может быть, более других русских усвоил себе характер французского мышления.
Я
хотел быть микрокосмом,
каким и является человек по своей идее.
Ни в
каких начинаниях,
хотя бы отдаленно связанных с немцами, я не соглашался принимать участия.
— Уверяю, заботы немного, только говори бурду,
какую хочешь, только подле сядь и говори. К тому же ты доктор, начни лечить от чего-нибудь. Клянусь, не раскаешься. У ней клавикорды стоят; я ведь, ты знаешь, бренчу маленько; у меня там одна песенка есть, русская, настоящая: «Зальюсь слезьми горючими…» Она настоящие любит, — ну, с песенки и началось; а ведь ты на фортепианах-то виртуоз, мэтр, Рубинштейн… Уверяю, не раскаешься!
Ему представлялись даже знакомые лица и мины их при разных обрядах, их заботливость и суета. Дайте им
какое хотите щекотливое сватовство, какую хотите торжественную свадьбу или именины — справят по всем правилам, без малейшего упущения. Кого где посадить, что и как подать, кому с кем ехать в церемонии, примету ли соблюсти — во всем этом никто никогда не делал ни малейшей ошибки в Обломовке.
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет. В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу.
Как сурова! // Его не видят, с ним ни слова; // У!
как теперь окружена // Крещенским холодом она! //
Как удержать негодованье // Уста упрямые
хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь гнева след…
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не
хотел // Пред поединком Ольгу видеть, // На солнце, на часы смотрел, // Махнул рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было:
как и прежде, // На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же,
как была.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная,
как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна
хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу; // Он застрелиться, слава Богу, // Попробовать не
захотел, // Но к жизни вовсе охладел. //
Как Child-Harold, угрюмый, томный // В гостиных появлялся он; // Ни сплетни света, ни бостон, // Ни милый взгляд, ни вздох нескромный, // Ничто не трогало его, // Не замечал он ничего.
Случайно вас когда-то встретя, // В вас искру нежности заметя, // Я ей поверить не посмел: // Привычке милой не дал ходу; // Свою постылую свободу // Я потерять не
захотел. // Еще одно нас разлучило… // Несчастной жертвой Ленский пал… // Ото всего, что сердцу мило, // Тогда я сердце оторвал; // Чужой для всех, ничем не связан, // Я думал: вольность и покой // Замена счастью. Боже мой! //
Как я ошибся,
как наказан…