Неточные совпадения
Я замечаю,
что у меня отсутствует целый ряд дурных страстей и аффектов, вероятно, потому,
что я не приобщаюсь
до глубины к борьбе и соревнованию, которые происходят в мировой жизни.
Я часто думал,
что не реализовал всех своих возможностей и не был
до конца последователен, потому
что во мне было непреодолимое барство, барство метафизическое, как однажды было обо мне сказано.
Христианство не только не было реализовано в жизни,
что всегда можно объяснить греховностью человеческой природы, но оно было искажено в самом учении, вплоть
до самой догматики.
Люди
до того изощрились в защите своих выгод и пожеланий,
что они дошли даже
до христианской трансформации и сублимации первичных инстинктов мести.
Сначала я себе это формулировал так,
что есть первичное бытие
до процесса рационализации и
что оно и есть подлинное бытие, которое познаваемо не через понятие.
Я преодолел рационализм «просвещения», но это было гегелевское Aufhebung [Снятие; упразднение (нем.).], то есть я не мог быть
до «просвещения» или делать вид,
что я «
до».
Когда я поступил в университет, это у меня доходило
до того,
что я более всего любил общество евреев, так как имел, по крайней мере, гарантию,
что они не дворяне и не родственники.
Я
до такой степени терроризовал мою мать тем, чтобы она никогда не употребляла слова жид,
что она даже не решалась говорить еврей и говорила «израелит».
Я задолго
до революции 1917 года писал,
что эта революция будет враждебна свободе и гуманности.
Вспоминая свою жизнь, я могу сказать,
что ни одна атмосфера, иногда пронизанная сильными токами, меня не захватывала
до глубины.
И это пережитое мгновение я не называю резким обращением, потому
что до этого я не был ни скептиком, ни материалистом, ни атеистом, ни агностиком, и после этого у меня не были сняты внутренние противоречия, не наступило полного внутреннего покоя и не перестала меня мучить сложная религиозная проблематика.
Преодоление «просвещения» должно означать не совершенное его отрицание, не возврат к состоянию
до «просвещения», а достижение состояния высшего,
чем «просвещение», в которое войдут его положительные завоевания.
Вспоминаю,
что приблизительно за месяц
до февральской революции у нас в доме сидели один меньшевик и один большевик, старые знакомые, и мы беседовали о том, когда возможна в России революция и свержение самодержавной монархии.
Возврата нет к тому,
что было
до большевистской революции, все реставрационные попытки бессильны и вредны, хотя бы то была реставрация принципов февральской революции.
Когда мы переехали по морю советскую границу, то было такое чувство,
что мы в безопасности,
до этой границы никто не был уверен,
что его не вернут обратно.
Когда у французов бывает человек, которого они называют cher ami [Дорогой друг (фр.).], и он уходит, то ему говорят «à bientôt, cher ami» [
До скорой встречи, дорогой друг (фр.).], надеясь,
что он придет не раньше
чем через год.
Она
до конца сохранила ясность сознания и все,
что говорила, вернее писала, перед смертью, было прекрасно.
— Так вот что, панове-братове, случилось в эту ночь. Вот
до чего довел хмель! Вот какое поруганье оказал нам неприятель! У вас, видно, уже такое заведение: коли позволишь удвоить порцию, так вы готовы так натянуться, что враг Христова воинства не только снимет с вас шаровары, но в самое лицо вам начихает, так вы того не услышите.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова //
До утра жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же,
что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в разговоре // Коснуться
до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви
до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен будучи душою, //
Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И
что потом с улыбкой злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
Подробности дошли
до того,
что уже начинал называть по именам ямщиков.