Неточные совпадения
В конце концов под обвинение
в романтизме подпадало все, что было значительного, талантливого, оригинального
в мировой литературе и мысли новых
веков, особенно XIX
века, ненавистного для врагов романтизма.
Уже
в конце XIX
века у нас были течения, обнаружившие разрыв с традиционным материализмом и позитивизмом интеллигенции, с утилитаризмом
в искусстве.
Пафос свободы и пафос личности, то есть,
в конце концов, пафос духа, я всегда противополагал господствующей
в начале XX
века атмосфере.
Все захотели быть приобщенными к истинному розенкрейцерству, как это было у нас
в масонских течениях
конца XVIII и начала XIX
века.
В конце XIX и начале XX
века считали огромным достижением
в познании человека,
в понимании писателей и разгадки написанных ими книг, когда открыли, что человек может скрывать себя
в своей мысли и писать обратное тому, что он
в действительности есть.
Я принадлежу к тому типу людей и к той небольшой части поколения
конца XIX и начала XX
века,
в которой достиг необычайной остроты и напряженности конфликт личности, неповторимой индивидуальности, с общим и родовым.
Духовное движение, которое существовало и
в России и
в Европе
в конце XIX и начале XX
века, оттеснено.
И чем старше я становилась, тем более это во мне, сознанием, укреплялось: сын Пушкина — тем, что был сын Пушкина, был уже памятник. Двойной памятник его славы и его крови. Живой памятник. Так что сейчас, целую жизнь спустя, я спокойно могу сказать, что в наш трехпрудный дом,
в конце века, в одно холодное белое утро пришел Памятник-Пушкина.
Неточные совпадения
А уж упал с воза Бовдюг. Прямо под самое сердце пришлась ему пуля, но собрал старый весь дух свой и сказал: «Не жаль расстаться с светом. Дай бог и всякому такой кончины! Пусть же славится до
конца века Русская земля!» И понеслась к вышинам Бовдюгова душа рассказать давно отошедшим старцам, как умеют биться на Русской земле и, еще лучше того, как умеют умирать
в ней за святую веру.
Или вовсе ничего не скажет, а тайком поставит поскорей опять на свое место и после уверит барина, что это он сам разбил; а иногда оправдывается, как видели
в начале рассказа, тем, что и вещь должна же иметь
конец, хоть будь она железная, что не
век ей жить.
— Да, это — закон: когда жизнь становится особенно трагической — литература отходит к идеализму, являются романтики, как было
в конце восемнадцатого
века…
Белое лицо ее казалось осыпанным мукой, голубовато-серые, жидкие глаза прятались
в розовых подушечках опухших
век, бесцветные брови почти невидимы на коже очень выпуклого лба, льняные волосы лежали на черепе, как приклеенные, она заплетала их
в смешную косичку, с желтой лентой
в конце.
Наконец, и главное, конечно для того, чтоб его, Смердякова, разбитого припадком, тотчас же перенесли из кухни, где он всегда отдельно ото всех ночевал и где имел свой особенный вход и выход,
в другой
конец флигеля,
в комнатку Григория, к ним обоим за перегородку,
в трех шагах от их собственной постели, как всегда это бывало, спокон
века, чуть только его разбивала падучая, по распоряжениям барина и сердобольной Марфы Игнатьевны.