Неточные совпадения
Для
философа было слишком много событий: я сидел четыре раза в тюрьме, два раза в старом режиме и два раза в новом,
был на три года сослан на север, имел процесс, грозивший мне вечным поселением в Сибири,
был выслан из своей родины и, вероятно, закончу свою жизнь в изгнании.
Я больше всего любил философию, но не отдался исключительно философии; я не любил «жизни» и много сил отдал «жизни», больше других
философов; я не любил социальной стороны жизни и всегда в нее вмешивался; я имел аскетические вкусы и не шел аскетическим путем;
был исключительно жалостлив и мало делал, чтобы ее реализовать.
Я, вероятно, должен
быть причислен к типу эротических
философов, но страсти этические (страсти, а не нормы) во мне
были сильнее страстей эротических.
Я позже
буду говорить о
философах, имевших особенное значение в моем умственном пути.
То
было прежде всего призвание
философа, но особого рода
философа, философа-моралиста,
философа, занятого постижением смысла жизни и постоянно вмешивающегося в жизненную борьбу для изменения жизни согласно с этим смыслом.
С призванием
философа было у меня связано чувство судьбы.
Мир не
есть мысль, как думают
философы, посвятившие свою жизнь мысли.
Плехановым, который
был плохим
философом и материалистом, но интересовался философскими вопросами.
Я всегда
был экзистенциальным
философом, и за это на меня нападали.
Всегда существовали
философы, которые вкладывали в свою философию себя, то
есть познающего как существующего.
Блаженный Августин, Паскаль, отчасти Мен-де-Биран и Шопенгауер
были экзистенциальными
философами.
Да и у всех подлинных
философов был этот элемент, даже у Спинозы и Гегеля.
Я никогда не
был «чистым»
философом, никогда не стремился к отрешенности философии от жизни.
Но в Вологде в эти годы
были в ссылке люди, ставшие потом известными: А.М. Ремизов, П.Е. Щеголев, Б.В. Савинков, Б.А. Кистяковский, приехавший за ссыльной женой, датчанин Маделунг, впоследствии ставший известным датским писателем, в то время представитель масляной фирмы, А. Богданов, марксистский
философ, и А.В. Луначарский, приехавший немного позже меня.
Был особенно дружен с ссыльной В.Д., очень умной и образованной женщиной, настоящим
философом.
Флоренский
был универсальный человек, он талантливый математик, физик, филолог, оккультист, поэт, богослов,
философ.
Философы академического типа предпочитали меня называть мыслителем, очевидно, обозначая этим
философа более вольного, менее методического типа: моя философия никогда не
была профессорской.
Это
был очень талантливый человек, самый интересный немецкий
философ последней эпохи.
Я
был первый русский христианский
философ, получивший большую известность на Западе, бóльшую, чем В. Соловьев.
С Бруншвигом, главным
философом, игравшим роль в кругах Понтиньи, у нас
были неприятные философские столкновения и споры, хотя личные отношения
были хорошие.
Я очень ценил Ясперса, но я не считал его экзистенциальным
философом в том смысле, в каком
были экзистенциальными
философами Ницше и Кирхегардт.
Были интересные
философы, как, например, Ле-Сен, Лавель, Валь.
Я
был разом и в глубине жизни более, чем бывают
философы, и вместе с тем как бы вне ее.
Мне сказали, что из Берлина
был сделан запрос, что значит газетное сообщение об аресте столь известного и ценимого в Германии
философа, как Бердяев.
Мне потом говорили, что в верхнем слое национал-социалистов
был кто-то, кто считал себя моим почитателем как
философа и не допускал моего ареста.
— Сила-то, сила, — промолвил он, — вся еще тут, а надо умирать!.. Старик, тот, по крайней мере, успел отвыкнуть от жизни, а я… Да, поди попробуй отрицать смерть. Она тебя отрицает, и баста! Кто там плачет? — прибавил он погодя немного. — Мать? Бедная! Кого-то она будет кормить теперь своим удивительным борщом? А ты, Василий Иваныч, тоже, кажется, нюнишь? Ну, коли христианство не помогает,
будь философом, стоиком, что ли! Ведь ты хвастался, что ты философ?
О, пусть
есть философы (и позор на них!), которые скажут, что все это — пустяки, раздражение молокососа, — пусть, но для меня это была рана, — рана, которая и до сих пор не зажила, даже до самой теперешней минуты, когда я это пишу и когда уже все кончено и даже отомщено.
Неточные совпадения
Вместе с Линкиным чуть
было не попались впросак два знаменитейшие
философа того времени, Фунич и Мерзицкий, но вовремя спохватились и начали вместе с Грустиловым присутствовать при"восхищениях"(см."Поклонение мамоне и покаяние").
Человеческая жизнь — сновидение, говорят философы-спиритуалисты, [Спиритуали́зм — реакционное идеалистическое учение, признающее истинной реальностью дух, а не материю.] и если б они
были вполне логичны, то прибавили бы: и история — тоже сновидение.
Во время его управления городом тридцать три
философа были рассеяны по лицу земли за то, что"нелепым обычаем говорили: трудящийся да яст; нетрудящийся же да вкусит от плодов безделия своего".
Сергей Иванович — Москвич и
философ, Алексей Александрович — Петербуржец и практик; да позовет еще известного чудака энтузиаста Песцова, либерала, говоруна, музыканта, историка и милейшего пятидесятилетнего юношу, который
будет соус или гарнир к Кознышеву и Каренину.
Профессор с досадой и как будто умственною болью от перерыва оглянулся на странного вопрошателя, похожего более на бурлака, чем на
философа, и перенес глаза на Сергея Ивановича, как бы спрашивая: что ж тут говорить? Но Сергей Иванович, который далеко не с тем усилием и односторонностью говорил, как профессор, и у которого в голове оставался простор для того, чтоб и отвечать профессору и вместе понимать ту простую и естественную точку зрения, с которой
был сделан вопрос, улыбнулся и сказал: