Помню, что в начале революции я с большим трудом убедил священника нашего прихода в Большом Власьевском переулке выбросить из церковной службы слово о самодержавном государе императоре.
Предложения из русской классики со словом «государь»
— «Ты нам не государь, — отвечали пленники, — у нас в России государыня императрица Екатерина Алексеевна и государь цесаревич Павел Петрович, а ты вор и самозванец».
Бояре и сановники нижегородские! последуйте примеру граждан московских, целуйте крест королевичу Владиславу, не восставайте друг против друга, покоритесь избранному царствующим градом законному государю нашему — и, именем Владислава, Гонсевский обещает вам милость царскую, всякую льготу, убавку податей и торговлю свободную.
Прошу вас, любезный князь, повергнуть это на рассмотрение его величеству государю императору, и я буду счастлив, если августейший наш повелитель соизволит одобрить мой поступок.
Никогда, милостивый государь, вы не получили бы от меня ни одного письма, если бы глупое моё поведение вчера вечером не вынудило меня объясниться с вами сегодня.
И как только схизматикам ума не хватает веру истинную принять, да под руку великого государя пойти?
Никогда, милостивый государь, вы не получили бы от меня ни одного письма, если бы глупое моё поведение вчера вечером не вынудило меня объясниться с вами сегодня.
Утром нам вдруг объявили, что около 2 часов дня государь император посетит корпус.