Неточные совпадения
Духовный провал идеи Москвы, как
Третьего Рима, был именно в том, что
Третий Рим представлялся, как проявление царского могущества, мощи государства, сложился как Московское
царство, потом как империя и, наконец, как
Третий Интернационал.
В основу раскола легло сомнение в том, что русское
царство,
Третий Рим, есть истинное православное
царство.
Московское
царство не осуществило мессианской идеи Москвы —
Третьего Рима.
Как и все представители русской религиозно-философской мысли, он устремлен к новому, к
царству Духа, но остается неясным, в какой мере он признает возможность нового
третьего откровения.
Так было в средневековой христианской теократии, так и в советской, коммунистической теократии, так и в Гитлеровском
третьем царстве, так и во всяком государстве, претендующем на тоталитарность.
[Потрясающий образ Иоахима из Флориды хорошо нарисован в книге Жебара «Мистическая Италия».] «Если
Третье Царство — иллюзия, какое утешение может остаться христианам перед лицом всеобщего расстройства мира, который мы не ненавидим лишь из милосердия?» «Есть три царства: царство Ветхого Завета, Отца, царство страха; царство Нового Завета, Сына, царство искупления; царство Евангелия от Иоанна, Св.
Неточные совпадения
Но это все темные времена корейской истории; она проясняется немного с
третьего века по Рождеству Христову. Первобытные жители в ней были одних племен с манчжурами, которых сибиряки называют тунгусами. К ним присоединились китайские выходцы. После Рождества Христова один из тунгус, Гао, основал
царство Гао-ли.
Второе: что «уголовная и судно-гражданская власть не должна принадлежать церкви и несовместима с природой ее и как божественного установления, и как союза людей для религиозных целей» и наконец, в-третьих: что «церковь есть
царство не от мира сего»…
— Да, — продолжал Смолокуров, — этот тюлень теперича самое последнее дело. Не рад, что и польстился на такую дрянь — всего только
третий год стал им займоваться… Смолоду у меня не лежало сердце к этому промыслу. Знаешь ведь, что от этого от самого тюленя брательнику моему,
царство ему небесное, кончина приключилась: в море потоп…
Париж я полюбил. Он тогда не был так шумен и громаден, как теперь, но милее, наряднее, гораздо чище, с некоторым аристократическим пошибом. И то, что тогда мыслило и чувствовало с более серьезными запросами, надеялось на лучшие времена. Было в воздухе нечто, что потом, при
Третьей республике, утратилось, когда настало
царство довольной массы, более грубой погони за деньгами, тщеславием и чувственными утехами.
Первые два типа принадлежат объективированному миру и находятся во власти детерминизма, хотя и по-разному,
третий тип прорывается из
царства детерминации в иной порядок.