Неточные совпадения
Он видел эту необходимость, эту власть вещественности над духом и в языческих религиях, и в католичестве, и в
западном рационализме, и в
философии Гегеля.
Религиозная тема. Религиозный характер русской
философии. Разница между богословием и религиозной
философией. Критика
западного рационализма. Философские идеи Киреевского и Хомякова. Идея соборности. Владимир Соловьев. Эротика. Интуиция всеединства. Бытие и сущее. Идея богочеловечества. Учение о Софии. «Смысл любви». Религиозная
философия Достоевского и Л. Толстого. Русская религиозная мысль в духовных академиях. Архиепископ Иннокентий. Несмелов. Тареев.
Но русская религиозная
философия находила себя и определяла себя по противоположению
западной мысли.
Деятели русской революции жили идеями Чернышевского, Плеханова, материалистической и утилитарной
философией, отсталой тенденциозной литературой, они не интересовались Достоевским, Л. Толстым, Вл. Соловьевым, не знали новых движений
западной культуры.
Неточные совпадения
— «
Западный буржуа беднее русского интеллигента нравственными идеями, но зато его идеи во многом превышают его эмоциональный строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства русского национального духа указуют на то, что мы призваны творить в области религиозной
философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно быть, Бердяев придумал.
С. 306–309.]
западного типа, религиозно-соотносительное, а до известной степени и эквивалентное в тоносе [Тонос — букв.: напряжение, в переносном смысле «сила»; понятие стоической
философии, означающее напряжение, интенсивность космического духа (пневмы).] своем нашему русскому хлыстовству.
В Германии Чаадаев сблизился с Шеллингом; это знакомство, вероятно, много способствовало, чтоб навести его на мистическую
философию. Она у него развилась в революционный католицизм, которому он остался верен на всю жизнь. В своем «Письме» он половину бедствий России относит на счет греческой церкви, на счет ее отторжения от всеобъемлющего
западного единства.
Я многому с юности учился у
западной мысли, более всего у германской
философии, многому продолжаю учиться за годы своего изгнанничества в
Западной Европе.
Проблематику русской религиозной
философии очень трудно было сделать понятной
западному христианскому миру.