Неточные совпадения
Тайна всякой индивидуальности узнается лишь любовью, и
в ней всегда есть что-то непостижимое до
конца, до последней глубины.
Значение левого крыла раскола — беспоповства —
в том, что он сделал русскую мысль свободной и дерзновенной, отрешенной и обращенной к
концу.
То же самое думал Победоносцев
в конце XIX
в. и
в начале XX
в.
Сен-Мартен имел огромное влияние у нас
в конце XVIII
в. и был рано переведен
в масонских изданиях.
Нигилисты 60-х годов с другого
конца нападали на философию, видели
в ней метафизику, отводящую от реального дела и от долга служения народу.
Есть два преобладающих мифа, которые могут стать динамическими
в жизни народов — миф о происхождении и миф о
конце.
Он был наиболее близок к Оптиной Пустыни, духовному центру православия, и
в конце жизни окончательно погрузился
в восточную мистику, изучал святоотеческую литературу.
Лишь
в последний период, под
конец жизни, у Белинского выработалось совершенно определенное миросозерцание, и он стал представителем социалистических течений второй половины XIX
в.
Когда же этому
конец?» «Поймут ли, оценят ли грядущие люди весь ужас, всю трагическую сторону нашего существования?»
В последней записи «Дневника» написано: «Страшная эпоха для России,
в которой мы живем и не видим никакого выхода».
Вот как выражает Белинский свою социальную утопию, свою новую веру: «И настанет время, — я горячо верю этому, настанет время, когда никого не будут жечь, никому не будут рубить головы, когда преступник, как милости и спасения, будет молить себе
конца, и не будет ему казни, но жизнь останется ему
в казнь, как теперь смерть; когда не будет бессмысленных форм и обрядов, не будет договоров и условий на чувства, не будет долга и обязанностей, и воля будет уступать не воле, а одной любви; когда не будет мужей и жен, а будут любовники и любовницы, и когда любовница придет к любовнику и скажет: „я люблю другого“, любовник ответит: „я не могу быть счастлив без тебя, я буду страдать всю жизнь, но ступай к тому, кого ты любишь“, и не примет ее жертвы, если по великодушию она захочет остаться с ним, но, подобно Богу, скажет ей: хочу милости, а не жертв…
Лишь
в конце 70-х годов, когда образовалась партия Народной Воли, социалистическое движение становится политическим и переходит к террористической борьбе.
Толстой совсем не был последователен, он не умел осуществить своей веры
в жизни и сделал это лишь
в конце жизни своим гениальным уходом.
Лишь под
конец жизни он разочаровался
в теократии и возможности Царства Божьего на земле.
Под
конец жизни, разочаровавшись
в возможности
в России органической цветущей культуры, отчасти под влиянием Вл. Соловьева, К. Леонтьев даже проектировал что-то вроде монархического социализма и стоял за социальные реформы и за решение рабочего вопроса, не столько из любви к справедливости и желания осуществить правду, сколько из желания сохранить хоть что-нибудь из красоты прошлого.
Оправдание культуры. Различение культуры и цивилизации. Культура
конца. Русский нигилизм: Добролюбов, Писарев. Аскетические, эсхатологические и моралистические элементы
в нигилизме. Культ естественных наук. Противоречие между принципом личности и материализмом. Противоположение совершенной культуры и совершенной жизни. Л. Толстой. Опрощение Толстого и Руссо. К. Леонтьев и его отношение к культуре.
В максимализме этом был неосознанный, выраженный
в жалкой философии русский эсхатологизм, устремленность к
концу, к конечному состоянию.
Русская интеллигенция с
конца XVIII
в., с Радищева, задыхалась
в самодержавной государственности и искала свободы и правды
в социальной жизни.
Он хотел до
конца принять
в сердце Нагорную проповедь.
«От востока земли сия воссияет», — говорит отец Паисий. «Сие и буди, буди, хотя бы
в конце веков».
Уже
в конце века и
в начале нового века странный мыслитель Н. Федоров, русский из русских, тоже будет обосновывать своеобразный анархизм, враждебный государству, соединенный, как у славянофилов, с патриархальной монархией, которая не есть государство, и раскроет самую грандиозную и самую радикальную утопию, какую знает история человеческой мысли.
Об его эсхатологических настроениях под
конец жизни речь будет
в следующей главе.
Чего-то
в христианстве он до
конца не мог понять, но вина
в этом лежит не на нем, не только на нем.
Так, например, книга Несмелова «Догматическая система св. Григория Нисского» была искажена духовной цензурой, его заставили изменить
конец книги
в смысле неблагоприятном для учения св.
Это значит, что русский народ по метафизической своей природе и по своему призванию
в мире есть народ
конца.
Но это и есть эсхатологическая устремленность, есть ожидание, что всему конечному наступит
конец, что окончательная правда откроется, что
в грядущем будет какое-то необычайное явление.
В эту колонию стекались искатели Бога и Божьей правды со всех
концов России.
В более глубоком слое, не нашедшем себе выражения
в сознании,
в русском нигилизме, социализме была эсхатологическая настроенность и напряженность, была обращенность к
концу.
Он, во всяком случае, верил
в великую богоносную миссию русского народа, верил, что русскому народу надлежит сказать свое новое слово
в конце времен.
К
концу XIX
в.
в России возникли апокалиптические настроения, связанные с чувством наступления
конца мира и явления антихриста, т. е. окрашенные пессимистически.
Теократия, осуществленная
в истории, исключает эсхатологическую перспективу, она делает
конец как бы имманентным самой истории.
Все это находится
в линии, обратной движению к активно-творческому пониманию
конца мира.
Учение Вл. Соловьева о богочеловечестве, доведенное до
конца, должно бы привести к активной, а не пассивной эсхатологии, к сознанию творческого призвания человека
в конце истории, которое только и сделает возможным наступление
конца мира и второе пришествие Христа.
Фатальный
конец, описанный
в Апокалипсисе, наступит как результат путей зла.
В конце XIX
в. начался процесс дифференциации, высвобождения отдельных сфер культуры от подчинения революционному центру.
Как
в конце XVIII и начале XIX
в., у нас искали
в эти годы настоящего розенкрейцерства, искали то у Р. Штейнера, то
в разных тайных обществах.
Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне: // Так, если правду вам сказать, // Он знал довольно по-латыни, // Чтоб эпиграфы разбирать, // Потолковать об Ювенале, //
В конце письма поставить vale, // Да помнил, хоть не без греха, // Из Энеиды два стиха. // Он рыться не имел охоты //
В хронологической пыли // Бытописания земли; // Но дней минувших анекдоты, // От Ромула до наших дней, // Хранил он
в памяти своей.
Буянов, братец мой задорный, // К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал //
В ее лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул, сам не свой; //
В негодовании ревнивом // Поэт
конца мазурки ждет // И
в котильон ее зовет.
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что все подружки измарали // С
конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, //
В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто любит более тебя, // Пусть пишет далее меня».
— Могу сказать, что получите первейшего сорта, лучше которого <нет>
в обеих столицах, — говорил купец, потащившись доставать сверху штуку; бросил ее ловко на стол, разворотил с другого
конца и поднес к свету. — Каков отлив-с! Самого модного, последнего вкуса!
— Но позвольте, — сказал наконец Чичиков, изумленный таким обильным наводнением речей, которым, казалось, и
конца не было, — зачем вы исчисляете все их качества, ведь
в них толку теперь нет никакого, ведь это всё народ мертвый. Мертвым телом хоть забор подпирай, говорит пословица.