Неточные совпадения
Так
было в народе, так
будет в русской революционной интеллигенции XIX в., тоже раскольничьей, тоже уверенной, что
злые силы овладели церковью и государством, тоже устремленной к граду Китежу, но при ином сознании, когда «нетовщина» распространилась на самые основы религиозной жизни.
У Гоголя
было сильное чувство
зла, и это чувство совсем не
было исключительно связано с общественным
злом, с русским политическим режимом, оно
было глубже.
Чистое добро некрасиво; чтобы
была красота в жизни, необходимо и
зло, необходим контраст тьмы и света.
«Для „общечеловека“, для citoyen’a, — писал Михайловский, — для человека, вкусившего плодов общечеловеческого древа познания добра и
зла, не может
быть ничего соблазнительнее свободы политики, свободы совести, слова, устного и печатного, свободы обмена мыслей и пр.
Все, что служит революции — морально, революция
есть единственный критерий добра и
зла.
Об отношении Л. Толстого к Руссо я еще
буду говорить в связи с учением о непротивлении
злу насилием и его анархизмом.
У Достоевского
было сложное отношение к
злу, которое многим может казаться соблазном.
Но, с другой стороны,
зло есть духовный опыт человека, путь человека.
В своем пути человек может
быть обогащен опытом
зла.
Но
зло есть испытание свободы человека.
Есть как бы закон диалектического развития, согласно которому дурное,
злое в известный период не уничтожается, а преодолевается (Aufhebung), и в преодоление входит все положительное предшествующего периода.
В действительности в русском аморализме, как уже
было сказано,
есть сильный моральный пафос, пафос негодования против царящего в мире
зла и неправды, пафос, устремленный к лучшей жизни, в которой
будет больше правды: в нигилизме сказался русский максимализм.
Нигилистическое оголение, снятие обманчивых покровов
есть непринятие мира, лежащего во
зле.
Это непринятие
злого мира
было в православном аскетизме и эсхатологизме, в русском расколе.
Он признает, что у русского народа
есть склонность к анархии, но считает это великим
злом.
Если человек перестанет противиться
злу насилием, т. е. перестанет следовать закону этого мира, то
будет непосредственное вмешательство Бога, то вступит в свои права божественная природа.
Но совершенно верна
была его мысль, что нельзя рассматривать то, что он называл «отвлеченными началами», как
зло, грех и заблуждение.
Зло есть знак внутренней глубины человека.
Можно
было бы избежать
зла и страдания, но ценой отречения от свободы.
Зло, порожденное свободой, как своеволием, должно сгореть, но оно
есть прохождение через искушающий опыт.
Сомнение в оправданности частной собственности, особенно земельной, сомнение в праве судить и наказывать, обличение
зла и неправды всякого государства и власти, покаяние в своем привилегированном положении, сознание вины перед трудовым народом, отвращение к войне и насилию, мечта о братстве людей — все эти состояния
были очень свойственны средней массе русской интеллигенции, они проникли и в высший слой русского общества, захватили даже часть русского чиновничества.
Но он же говорит: то, что
есть, неразумно, разумно то, чего нет, мировая разумность —
зло, мировая нелепость — добро.
Обычно силен
был дуалистический элемент, мучила трудность разрешить проблему
зла.
Оценка должна
быть связана с его личностью в целом, с его путем, его исканием, с его критикой
злой исторической действительности, грехов исторического христианства, с его жаждой совершенной жизни.
Соловьева
было слабое чувство
зла.
Апокалипсис
есть угроза человечеству, погруженному во
зло, и он ставит активную задачу перед человеком.
Русская литература, русская мысль
были проникнуты ненавистью к империи, обличали ее
зло.
Огромность России могла бы
быть иной, не
быть империей с ее
злыми сторонами, она могла бы
быть народным царством.
Это
было использовано
злыми силами истории.
Самое возникновение добра и
зла, самое их различие
есть грехопадение.
Впрочем, обе дамы нельзя сказать чтобы имели в своей натуре потребность наносить неприятность, и вообще в характерах их ничего не
было злого, а так, нечувствительно, в разговоре рождалось само собою маленькое желание кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения при случае всунет иное живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми, съешь!
Неточные совпадения
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно да сядь ко мне». — // «Что, Таня, что с тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных
былей, небылиц // Про
злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: // Что знала, то забыла. Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: //
Была ты влюблена тогда?» —
Тут
был, однако, цвет столицы, // И знать, и моды образцы, // Везде встречаемые лица, // Необходимые глупцы; // Тут
были дамы пожилые // В чепцах и в розах, с виду
злые; // Тут
было несколько девиц, // Не улыбающихся лиц; // Тут
был посланник, говоривший // О государственных делах; // Тут
был в душистых сединах // Старик, по-старому шутивший: // Отменно тонко и умно, // Что нынче несколько смешно.
Тут непременно вы найдете // Два сердца, факел и цветки; // Тут, верно, клятвы вы прочтете // В любви до гробовой доски; // Какой-нибудь пиит армейский // Тут подмахнул стишок злодейский. // В такой альбом, мои друзья, // Признаться, рад писать и я, // Уверен
будучи душою, // Что всякий мой усердный вздор // Заслужит благосклонный взор // И что потом с улыбкой
злою // Не станут важно разбирать, // Остро иль нет я мог соврать.
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен
был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж — он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он
зол, он сплетник, он речист… // Конечно,
быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Но день протек, и нет ответа. // Другой настал: всё нет, как нет. // Бледна как тень, с утра одета, // Татьяна ждет: когда ж ответ? // Приехал Ольгин обожатель. // «Скажите: где же ваш приятель? — // Ему вопрос хозяйки
был. — // Он что-то нас совсем забыл». // Татьяна, вспыхнув, задрожала. // «Сегодня
быть он обещал, — // Старушке Ленский отвечал, — // Да, видно, почта задержала». — // Татьяна потупила взор, // Как будто слыша
злой укор.