Тело наше слабо, нечисто, смертно, но в нем скрыто сокровище,
бессмертный дух божий. Стоит нам сознать этот дух в себе, и мы полюбим людей, а если полюбим людей, то получим всё то, чего желает наше сердце: будем счастливы.
«Прометей, — говорит Велькер, — должен стать свободным только путем добровольного наложения на себя символических оков; он познает, что
бессмертный дух может обеспечить себе свободу и счастье только через самоограничение, только через ощущение своей зависимости от Всевышнего».
— По великости вашего благоснисхождения доложу вашему величеству, что в здешней, спасаемой Богом и нашими государями, вторыми по Боге, обители обретается схимник, то есть монашествующее лицо, сиречь затворник, обитающий в сем мире единым скудельным своим составом, но
бессмертным духом витающий за пределами гроба, яко на крылиях голубиных…
Неточные совпадения
— А вы — не животное?
дух, ангел —
бессмертное создание? Прощайте, Вера, мы ошиблись: мне надо не ученицу, а товарища…
Но завистливый себялюбец не мог понять безмерности любви — смирения Божия, самоуничижения Божия из любви к твари, как не умел оценить и благородства человеческого
духа, в котором
бессмертной красой сиял образ Божий.
Тожественность личности воскресшей с ранее жившею установляется единством сверхвременного и
бессмертного человеческого
духа, оживляющего тело, а чрез посредство животной души индивидуальность сообщается и телу.
Много воды утекло за эти долгие годы. Россия под скипетром «благословенного» Александра, пресыщенная бранною славою, быстрыми шагами шла по пути законодательного, административного и экономического процветания. «Свод законов Российской Империи» является
бессмертным памятником этой эпохи подъема государственного
духа, явившегося как бы последствием подъема народного
духа, выразившегося в войне 1812 года.
Правда, он по старой привычке, позволял себе слегка подтрунивать над ее «общениями» с
духами, которые после ее знакомств с Алланом Кардеком избрали ее своим органом для передачи смертным их
бессмертных откровений, но, при всем том, видел несомненное чудо в происшедшем в Глафире нравственном перевороте и слегка кичился ее новыми знакомствами в светском круге, которого он прежде убегал, но который все-таки был ему более по кости и по нраву, чем тот, откуда он восхитил себе жену, пленясь ее красотой и особенным, в то время довольно любопытным, жанром.