Г. Федотов подчеркивает, что в духовных стихах недостает веры в Христа-Искупителя, Христос остается судьей, т. е. народ как бы не видит кенозиса Христа.
В своих стихах, поэтически очень посредственных, но очень интересных для мысли Хомякова, он воскликнул: «Скажи им таинство свободы», «Даруй им дар святой свободы», им, т. е. Западу.
Один из самых глубоких русских поэтов, Тютчев, в своих стихах выражает метафизически-космическую тему, и он же предвидит мировую революцию. За внешним покровом космоса он видит шевелящийся хаос. Он поэт ночной души природы...
Он пытался компенсировать себя в стихах, но и в стихах он прикрывал себя шуткой, которая иногда производит впечатление, не соответствующее серьезности темы.
Влиял не дневной Вл. Соловьев с его рационализированными богословскими и философскими трактатами, а Соловьев ночной, выразившийся в стихах и небольших статьях, в сложившемся о нем мифе.
Если голос громкий и решительный, то вы способны отказаться от всего привычного и обыденного во имя новой идеи, если же голос тих и слаб, то вы недостаточно настойчивы, поэтому ваша цель пока ещё далека от вас.
В будничной жизни глухого русского уголка нет, как мне кажется, других более тягостных минут в течение целого дня, как те, которые определяются словами «посидеть вечерком на крылечке», «отдохнуть вечерком», словом — побыть так, ничего не делая, несколько вечерних часов. Везде, где есть настоящая жизнь, хоть и трудная и неприглядная, в самых глухих уголках европейских больших городов, на каторжных фабриках, вечер — действительное время отдыха, потому что день — действительно время тяжелого труда, время устали, и как ни труден этот рабочий день, но вечер весел или, по крайней мере, тих… Совсем не то в глухом русском уголке.
Если голос громкий и решительный, то вы способны отказаться от всего привычного и обыденного во имя новой идеи, если же голос тих и слаб, то вы недостаточно настойчивы, поэтому ваша цель пока ещё далека от вас.
Трагедия изменила и сломила его. Он стал тих, сдержан, затаён. Он мучился молча, горе и скорбь словно сжигали его изнутри.
Где-то в глубине меня ещё жила та маленькая девочка, которая верила в чудеса, но её голосок слишком тих, чтобы быть услышанным.