Цитаты со словом «говорят»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Я говорю о внешней свободе, потому что внутренняя свобода была у нас велика.
Государство крепло, народ хирел, говорит Ключевский.
Герцен говорил, что на реформу Петра русский народ ответил явлением Пушкина.
Если, с одной стороны, русская народная религиозность связывала божественный и природный мир, то, с другой стороны, апокрифы, книги, имевшие огромное влияние, говорили о грядущем приходе Мессии.
Русский царь, говорит инок Филофей, «един-то во всей поднебесной христианский царь».
Он говорил: «Небо мое и земля моя, свет мой и вся тварь — Бог мне дал».
Бецкий сказал о помещиках, что они говорят: «Не хочу, чтобы философами были те, кто мне служить должны» [См.: А. Щапов. «Социально-педагогические условия умственного развития русского народа».].
Между тем как Петр Великий говорил, что русский народ способен к науке и умственной деятельности, как все народы.
Но когда вышел обратный приказ власти, то Общество мгновенно изменилось и начало говорить то, что нужно было таким людям, как Магницкий.
«Если бы закон, — говорит он, — или государь, или какая бы то ни было другая власть на земле принуждали тебя к неправде, к нарушению долга совести, то будь непоколебим.
Герцен говорил о западниках и славянофилах того времени: «У нас была одна любовь, но не одинаковая».
К. Аксаков даже говорил, что русский народ специально призван понять философию Гегеля [О роли философии Гегеля см. у Чижевского: «Hegel in Russland».].
У классических славянофилов не было полного отрицания Запада, и они не говорили о гниении Запада, для этого они были слишком универсалисты.
Шлегель говорил о Франции и Англии, Западе для Германии, то же, что славянофилы говорили о Западе, включая в него и Германию.
Когда славянофилы говорили, что община и земщина — основы русской истории, то это нужно понимать так, что община и земщина для них идеал русской жизни.
Друзья говорили о Хомякове, что он пишет какой-то огромный труд.
Он менее всех идеализировал древнюю Россию и прямо говорил о ее неправдах.
«Ничего доброго, — говорит он, — ничего достойного уважения или подражания не было в России.
Он говорит, что русская образованность есть лишь высшая ступень западной, а не иная.
Самый наивный из славянофилов, К. Аксаков, говорил: «Нравственное дело должно и совершаться нравственным путем, без помощи внешней, принудительной силы.
Хомяков, например, всегда говорил об идеальном православии и противопоставлял его реальному католичеству.
Он также всегда говорил об идеальной России, о России своего идеала и потому неверно понимал действительную историю.
Баадер говорит многое близкое славянофилам и Вл. Соловьеву.
Но Баадер говорит о разложении и христианского Запада и ищет спасения Запада в России и православной церкви.
Высмеивая увлечение философией Шеллинга, Герцен говорит: «Человек, который шел гулять в Сокольники, шел для того, чтобы отдаться пантеистическому чувству своего единства с космосом».
Достоевский будет говорить о русских мальчиках, решающих проклятые вопросы.
Тургенев занимался в Берлине философией Гегеля и по этому поводу говорит: «Мы тогда в философии искали всего на свете, кроме чистого мышления».
Он говорил, что Россия есть синтез всех элементов, сам хотел быть синтезом всех элементов, но осуществлял это не одновременно, всегда впадая в крайности, а последовательно во времени.
Он говорил, что объективная наука не считается с человеческими иллюзиями и надеждами.
Потом реакционер К. Леонтьев будет говорить то же, что революционер Герцен.
«Объясните мне, пожалуйста, — говорит он, — отчего верить в Бога смешно, а верить в человека не смешно; верить в человечество не смешно, а верить в Царство Небесное — глупо, а верить в земные утопии — умно?» Из западных социальных мыслителей ему ближе всех Прудон.
Данилевский совершенно прав, когда он говорит, что так называемая европейская культура не есть единственная возможная культура, что возможны другие типы культуры.
Он говорил, что нельзя подражать народной вере.
Версилов, через которого Достоевский высказывает многие свои мысли, говорит: «Они (европейцы) несвободны, а мы свободны.
Иван Карамазов говорит в таком же духе: «Я хочу в Европу съездить, и ведь я знаю, что поеду лишь на кладбище, но на самое дорогое кладбище, вот что.
Он восклицает: «Слово действительность имеет для меня то же значение, что Бог!» «Общество, — говорит Белинский, — всегда правее и выше частного лица».
Белинский говорит про себя, что он страшный человек, когда ему в голову заберется мистический абсурд.
Мне говорят: развивай все сокровища своего духа для свободного самоуслаждения духом, плачь, дабы утешиться, скорби, дабы возрадоваться, стремись к совершенству, лезь на верхнюю ступень развития, а спотыкнешься, — падай, черт с тобой…
«Свое собственное, вольное и свободное хотение, — говорит подпольный человек, — свой собственный, хотя бы самый дикий каприз, своя фантазия, раздраженная иногда хоть бы до сумасшествия, — вот это-то и есть та самая, самая выгодная выгода, которая ни под какую классификацию не подходит и которой все системы и теории постепенно разлетаются к черту».
Ив. Карамазов говорит: «В окончательном результате я мира Божьего не принимаю, и хоть знаю, что он существует, да не допускаю его вовсе».
Я говорил уже, что Россия почти не знала радости ренессансной творческой избыточности.
Будет новый человек, счастливый и гордый», — говорит Кириллов, как будто в бреду…
Полемизируя с правым христианским лагерем, Вл. Соловьев любил говорить, что гуманистический процесс истории не только есть христианский процесс, хотя бы то и не было сознано, но что неверующие гуманисты лучше осуществляют христианство, чем верующие христиане, которые ничего не сделали для улучшения человеческого общества.
Основной идеей христианства он считал идею Богочеловечества, о чем речь будет, когда буду говорить о русской религиозной философии.
Значительно позже В. Розанов, когда он принадлежал еще к славянофильскому консервативному лагерю, говорит с возмущением, что человек превращен в средство исторического процесса, и спрашивает, когда же человек появится как цель [См.: В. Розанов.
Как я говорил уже, есть внутренняя экзистенциальная диалектика, в силу которой гуманизм переходит в антигуманизм, самоутверждение человека приводит к отрицанию человека.
О Московской России говорили, что она не знала греха земельной собственности, единственным собственником являлся царь, не было свободы, но было больше справедливости.
Иногда говорили, что социальный вопрос в России носит консервативный, а не революционный характер.
Но его можно признать, как я уже говорил, одним из предшественников русского марксистского социализма и даже коммунизма.
Когда жандармы везли его в Сибирь, на каторгу, то они говорили: нам поручено везти преступника, а мы везем святого.
Выдержки из русской классики со словом «говорят»
Ассоциации к слову «говорить»
Синонимы к слову «говорят»
Предложения со словом «говорить»
- А если к тому же появятся новые факты, не противоречащие основной версии, мы сможем говорить уже об успешном решении всего дела.
- Верите ли, сударь, так не встречали ещё ни одного короля, и если уж честно говорить, то мы не желали бы другого монарха.
- Уж правду говорят люди или выдумка всё это, того мы не ведаем. Но дело было так.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «говорить»
Значение слова «говорить»
ГОВОРИ́ТЬ, -рю́, -ри́шь; прич. страд. прош. говорённый, -рён, -рена́, -рено́; несов. 1. Пользоваться, владеть устной речью. Ребенок начинает говорить на втором году жизни. (Малый академический словарь, МАС)
Афоризмы русских писателей со словом «говорить»
- Не слушайте никогда тех, кто говорит дурно о других и хорошо о вас.
- Ах, если говорить серьезно,
Учиться никогда не поздно. - Никому не закажешь говорить: в глаза не посмеют, так за глаза станут.
- (все афоризмы русских писателей)
Отправить комментарий
Значение слова «говорить»
ГОВОРИ́ТЬ, -рю́, -ри́шь; прич. страд. прош. говорённый, -рён, -рена́, -рено́; несов. 1. Пользоваться, владеть устной речью. Ребенок начинает говорить на втором году жизни.
Все значения слова «говорить»Предложения со словом «говорить»
А если к тому же появятся новые факты, не противоречащие основной версии, мы сможем говорить уже об успешном решении всего дела.
Верите ли, сударь, так не встречали ещё ни одного короля, и если уж честно говорить, то мы не желали бы другого монарха.
Уж правду говорят люди или выдумка всё это, того мы не ведаем. Но дело было так.
- (все предложения)